Рота, подъем!
Шрифт:
Самсонов, продержав чеченца "на тумбочке" всю ночь и не пустив его на завтрак, все-таки загнал бойца в туалет, вручив швабру в руки и насильственно заставив сделать несколько моющих движений. Через час чеченец, попросившись покурить, привел двух земляков из стройбата.
– Слышь, сержант, – подошел солдат с глазами наркомана. – Ты нашего брата не заставляй туалет убирать, ему нельзя.
– Больной что ли? – усмехнулся Самсонов.
– Не больной. Ты зря смеешься. Мы ведь и не так можем, – тут же перешел к угрозам второй.
– Чего
– У нас в стройбате звания – фуфло. Ты лучше слушай, чего я тебе скажу. Тебе надо туалет убрать, я понимаю. Ты ему скажи – он найдет, кого заставить убрать. Тебе же надо, чтобы чисто было. И все. Ты скажи – дальше его проблема.
– Валите отсюда, пока у вас проблем не появилось, – огрызнулся
Самсонов.
– Ну, наше дело предупредить, а то…
– А то что?
Земляки нашего чеченца ушли. Самсонов пошел в роту и снял чеченца с наряда, как… ушедшего без разрешения от казармы.
Вечером того же дня чеченец в качестве воспитательной цели вновь заступил в наряд по роте. Швабра опять была всучена в руки, и одно
"очко" солдат вымыл под непосредственным присмотром грозного дежурного по роте и толпы сержантов. Через три часа, поднимаясь на этаж казармы, мы услышали какой-то шум.
– Бегом. Это Самсон.
Нас было четверо. Среди всех поднимавшихся я, со своими шестьюдесятью тремя килограммами, был самый легкий и щуплый. Сашка, который не сильно от меня отличался, выглядел пошире в плечах, поднимался за мной. Андрей, имевший первый разряд по самбо, и
"Михалыч" – Коля Михайлов – двигались впереди, перепрыгивая через ступеньку. "Михалыч" был "качком" и выглядел устрашающе. Голый торс без майки демонстрировал полный набор накаченных мышц, которым мог позавидовать и Шварценеггер, и Сталлоне. Сгибая поднятую руку в локте, "Михалыч" клал ладонь на бицепс, что производило неизгладимое впечатление на смотрящих. Регулярно он устраивал показы бодибилдинга, что было приятным развлечением в свободное время. По рассказам Коли однажды "люберы", встретив его в Москве в районе вокзала, похлопав парня по плечу, поинтересовались:
– Ты чем качаешься, пацан?
– Штангой, мальчики, только штангой.
Люберецкие "качки", которые набирали мышечную массу за счет дорогостоящих таблеток, были поражены.
"Михалыч" действительно качался штангой или гирями. Утром, поднимая роту, он размахивал руками, держа в каждой по пудовой гире.
Разводя руки в стороны, он подавал команды, не сбивая дыхания.
Чеченцев было трое. Один уже схватил за грудки Самсонова, двое других стояли по бокам на изготовке.
– Э, салаги, – окликнул их "Михалыч". – Ищите проблемы на свои пустые головы?
– Мы его предупреждали…
– А теперь я вас предупреждаю… живенько испарились отсюда.
Только в темпе!
Чеченцы быстро оценили обстановку
– Ну, мы предупредили, – крикнул один из джигитов, пройдя мимо нас. – Поймаем, на ножи…
– Вали отсюда, чурка, – был ему стройный ответ. – Вали, пока тут не закопали…
Конфликт был неприятным и мог перерасти в драку между батальонами.
Вечером, положив роту, сержанты сидели у ротного в канцелярии на докладе об успехах молодого пополнения в боевой и политической подготовке.
– Какие вопросы, проблемы, сложности? – интересовался капитан.
– С чеченом проблема, – ответил я.
– Нет проблемы, – тут же влез Самсонов.
– Самсон, помолчи, когда старший по званию говорит. Есть проблема, товарищ капитан. Сегодня из стройбата приходили…
– В чем суть?
Наперебой мы рассказали, что произошло в последние пару дней.
– Думаете, перерастет в межбатальонный конфликт?
– Да не будет ничего, товарищ капитан, – спокойно сказала
Самсонов. – Вот только Вы мне скажите, если они в следующий раз придут, мне их бить или как?
"Самсон" сказал это настолько простым и обыденным голосом, что мы все расхохотались.
– Хватит. Я разберусь, как следует и… накажу, кого попало. Все.
Свободны, – отпустил нас ротный. – Ханин, ты задержись.
Когда все вышли, ротный спросил:
– Что ты думаешь по поводу чеченца?
– Или надо ему все позволить или убирать. Он к землякам в стройбат хочет… может быть, удовлетворим просьбу?
– Скажут, что не справились…
– А если он кого зарежет, будет легче?
Через пару дней чеченца перевели в батальон БТРщиков. Мы выдохнули. О потере проблематичного бойца никто не жалел, тем более, что призывники все прибывали и прибывали.
Москва
К концу июня рота была уже укомплектована процентов на шестьдесят, и солдаты начали ходить не только в наряды по роте, но и по столовой, посыльными по полку, а принявшие присягу заступали в караулы. Часто у меня просили солдат на вещевом складе, куда я радостно сплавлял человек пять в помощь. Мне было меньше мороки, а солдаты оставались довольны. Их всегда прикармливали за мелкую помощь на продуктовом складе, который находился в том же месте.
В батальоне началось передвижение офицерского состава. Уже ни для кого не было секретом, что ротный старается пробить себе место в военкомате, хотя, кто будет новым командиром подразделения, известно еще не было. Салюткина перевели в роту, где я служил, командиром первого взвода, а командир моего взвода еще не объявился, и я исполнял обязанности командира взвода, что было не так и сложно. На совещания офицеров меня не вызывали, а солдат во взводе было не так и много, но это давало мне право реже заступать в наряды.