Рубаи

Хайям Омар

69

Сей жизни караван не мешкает в пути: Повеселившись чуть, мы прочь должны уйти. О том, что завтра ждет товарищей, не думай, Неси вина сюда, – уж рассвело почти.

70

Пред взором милых глаз, огнем вина объятый, Под плеск ладоней в пляс лети стопой крылатой! В десятом кубке прок, ей-ей же, не велик: Чтоб жажду утолить, готовь шестидесятый.

71

Увы,

от мудрости нет в нашей жизни прока, И только круглые глупцы – любимцы рока. Чтоб ласковей ко мне был рок, подай сюда Кувшин мутящего нам ум хмельного сока.

72

Один Телец висит высоко в небесах, Другой своим хребтом поддерживает прах. А меж обоими тельцами, – поглядите,- Какое множество ослов пасет аллах!

19

Телец – созвездие. Телец под землею – бык, на котором, по мусульманским поверьям, держится земля.

73

Общаясь с дураком, не оберешься срама, Поэтому совет ты выслушай Хайяма: Яд, мудрецом тебе предложенный, прими, Из рук же дурака не принимай бальзама.

74

Чтоб угодить судьбе, глушить полезно ропот. Чтоб людям угодить, полезен льстивый шепот. Пытался часто я лукавить и хитрить, Но всякий раз судьба мой посрамляла опыт.

75

О чадо четырех стихий, внемли ты вести Из мира тайного, не знающего лести! Ты зверь и человек, злой дух и ангел ты; Все, чем ты кажешься, в тебе таится вместе.

76

Прославься в городе – возбудишь озлобленье, А домоседом стань – возбудишь подозренье, Не лучше ли тебе, хотя б ты Хызром был, Ни с кем не знаться, жить всегда в уединеньи?

22

Хызр – чудотворец, хранитель источника живой воды.

77

В молитве и посте я, мнилось мне, нашел Путь к избавлению от всех грехов и зол; Но как-то невзначай забыл про омовенье, Глоток вина хлебнул – и прахом пост пошел.

78

Молитвы побоку! Избрав благую часть, В беспутство прежнее решил я снова впасть И, шею вытянув, как горлышко сосуда, К сосудам кабака присасываюсь всласть.

79

Мы пьем не потому, что тянемся к веселью, И не разнузданность себе мы ставим целью. Мы от самих себя

хотим на миг уйти И только потому к хмельному склонны зелью.

80

Ко мне ворвался ты, как ураган, господь, И опрокинул мне с вином стакан, господь! Я пьянству предаюсь, а ты творишь бесчинства? Гром разрази меня, коль ты не пьян, господь!

81

Скорее пробудись от сна, о мой саки! Налей пурпурного вина, о мой саки! Пока нам черепа не превратили в чаши, Пусть будет пара чаш полна, о мой саки!

82

Огню, сокрытому в скале, подобен будь, А волны смерти все ж к тебе разыщут путь. Не прах ли этот мир? О, затяни мне песню! Не дым ли эта жизнь? Вина мне дай хлебнуть!

83

Усами я мету кабацкий пол давно, Душа моя глуха к добру и злу равно. Обрушься мир, – во сне хмельном пробормочу я: «Скатилось, кажется, ячменное зерно».

84

Сей мир, в котором ты живешь, – мираж, не боле, Так стоит ли роптать и жаждать лучшей доли? С мученьем примирись и с роком не воюй: Начертанное им стереть мы в силах, что ли?

85

Ты все пытаешься проникнуть в тайны света, В загадку бытия… К чему, мой друг, все это? Ночей и дней часы беспечно проводи, Ведь все устроено без твоего совета.

86

Пред пьяным соловьем, влетевшим в сад, сверкал Средь роз смеющихся смеющийся бокал, И, подлетев ко мне, певец любви на тайном Наречии: «Лови мгновение!»– сказал.

87

Мне чаша чистого вина всегда желанна, И стоны нежных флейт я б слушал неустанно. Когда гончар мой прах преобразит в кувшин, Пускай наполненным он будет постоянно.

88

Увы, нас вычеркнет из книги жизни рок, И смертный час от нас, быть может, недалек. Не медли же, саки, неси скорее влагу, Чтоб ею оросить наш прах ты завтра мог.

89

Доколе будешь нас корить, ханжа ты скверный, За то, что к кабаку горим любовью верной? Нас радуют вино и милая, а ты Опутан четками и ложью лицемерной.

90

Поменьше размышляй о зле судьбины нашей, С утра до вечера не расставайся с чашей, К запретной дочери лозы присядь, – она Своей дозволенной родительницы краше.