Рудник

Даймон А.

Пара движений лапой, и добыча на берегу. Один и так без чувств, второй теперь тоже - лапа у него тяжелая. Теперь их надо перетащить за загородку, идущую поперек бассейна на некотором расстоянии от слива. Когда-то она защищала слив от мусора, а теперь пригодилась для охоты.

Начать он решил с более агрессивной особи. Одежда, а он прекрасно знал, что это, так же представляла ценность, так что возни предстояло немало. Лапы не были приспособлены что-то хватать или удерживать, и действовать приходилось лишь пастью. Застежка за застежкой. Затем перевернуть, стянуть... И при этом не порвать. Закончив с тем,

что покрывало верхнюю часть тела мелкой добычи, он сел и задумался. Слишком много времени на это уходит, а портить товар неохота.

"Товар... А ведь за них можно будет получить куда больше еды, чем на них".
– Логика, простая до безумия, сохранила жизнь аниото. Их решили продать. А так как его смена начиналась скоро, вести их на обмен сейчас нельзя. Он не успеет. К сожалению, все цепи, канаты и тросы были давно убраны из этого цеха, да и физически он их не смог бы связать. Но выход был.

Бесцеремонно схватив за заднюю лапу более крупного, ящер потянул его в сторону огромного шкафа. Когда-то в нем стояли электрические агрегаты, а сейчас это было единственное место, дверь в которое он мог подпереть. И второго выхода из него не было. Запах свежей крови немного туманил разум, но мысль о большем количестве мясе сдерживала инстинкты. Мелкого он так же притащил и просто кинул поверх. Затем толкнул головой дверь, и принялся стаскивать под нее все тяжелое, что нашел поблизости. Навалив металлического хлама, и таким образом заперев пленников, он отправился к выходу. Опозданий двуногие не любили. А идея отыграться на пленниках за все мучения в голову ему не пришла. Пока не пришла.

***

Возвращение в реальный мир было, мягко говоря, тяжелым. К боли в спине от ран примешивалась головная боль, помноженная на долгое нахождение в неудобной позе. К тому же пыль и закрытая дверь не сильно улучшали качество воздуха в этой каморке, в пару ее ростов длинной, и глубиной в ее рост. Через закрытые полосками металла проемы в двери и стенах проходило немного воздуха.

Ее шевеление вызвало и реакцию со стороны Арчи - тот тихо застонал и попытался встать, чем еще сильнее придавил сестру к полу.

– Да замри уже ты!
– Недовольно рявкнула на непутевого родственничка самка. - Если бы не твоя глупость, можно было и самим найти тот барьер, и на нем отдохнуть. А теперь понятия не имеем, сколько времени прошло, и кто откроет эту дверь.

Мысль о том, что за ними могут последовать и пройти по их пути в вентиляции, пришла в голову только теперь. И заставила их замереть, прислушиваясь к звукам из-за двери. Но ничего кроме тихого плеска воды и давно ставшего привычным потрескивания-похрустывания старых конструкций не раздавалось. Но, если прислушаться, за стеной слышалось тихое гудение.

– Не может быть!
– удивления брата не было предела. Такой звук он слышал, и хорошо его запомнил. Тихий гул трансформатора, почти неслышимый в цеху по производству оружия при работе иных механизмов. А ведь на ровный, пусть и тусклый, свет, они поначалу не обратили внимания.
– Но откуда ток? Того движения воды не хватит для вращения генератора. Обвод?

Калипсо закрыла морду ладонями. Брат в своем репертуаре. Их жизнь подвешена за хвост над пропастью, а он рассуждает об устройстве машин. Хотя, именно его увлеченность этим вопросом и позволила найти им

этот ход. И влипнуть тут по самые уши.

– Главное, чтобы у того монстра не оказалось при себе духовки для запекания. Как раз на нас с тобой размером.
– Похлопав брата по плечу, она через миг его, да и себя, уже ощупывала. Вместо привычной ткани ладонь наткнулась на шерсть. Ее одежда оказалась на месте, как и штаны на Арчи. "А что, с этой твари всего станется ожидать" - успокаивала она себя.

Пока сестра терзалась моральными и аморальными аспектами, самец попытался открыть дверь. Та поддалась совсем немного, но это дало шанс. Дверь не закрыта на запор - значит, его либо нет, либо он неисправен. А дверь подперта чем-то снаружи. Завал можно оттолкнуть, приложив усилия.

– Давай попробуем открыть дверь? Она не заперта, чем-то снаружи привалена, - позвав сестру, аниото чуть скривился от боли. Ни рана на руке, ни новые на спине, и, как оказалось, задних лапах, никуда не делись. Но их попытки не дали ничего, кроме понимания о спешности завала двери. Почти при каждом толчке слышалось, как несколько кусков металла скрежещут между собой.

– Вот мерзость!
– Гневный пинок Кали заставил решетку в стене едва заметно шевельнуться. Но призрачный шанс лучше, чем безнадега. И парочка принялась, вцепившись руками, расшатывать решетку.

– Надеюсь, что крепления окажутся за годы достаточно проржавевшими.
– Тихо пыхтел брат, заступив "на смену". Как показала практика, на пару расшатывать решетку не так удобно, как поодиночке. К тому же есть возможность перевести дух.

***

Смена для него почти не отличалась от всех прошлых. Разве что мысли постоянно возвращались к запертому "товару". А от этого он меньше следил за окружающей обстановкой. После пары столкновений с сородичами, завершившихся болезненными укусами, да получения нагоняя от двуногого хозяина, лишние мысли удалось оттеснить на край сознания, погрузившись в привычную монотонную работу.

А так и было. Вагонетки катились по старым и порядком изношенным, и это мягко сказано, рельсам. И, несмотря на два пути, по одному в каждом направлении, в тоннеле часто было тесно. И никакой возможности свернуть в сторону.

После того, как тебя за сбрую прицепили к вагонетке, тебе остается только движение. Подойти, подождать, пока уголь накидают в вагонетки двуногие в похожей сбруе. Не знал четверолапый, что такое "рабский ошейник". Двинуться по пути, дойти до конца. Подождать, пока кузов опрокинут в специальный желоб, при этом старательно оберегая вагонетку от опрокидывания. Ставить ее на рельсы обратно - не самый легкий процесс. И обратно.

По сравнению с его прошлым маршрутом этот, несмотря на грязь и угольную пыль, что не сильно хорошо сказывалось на общем самочувствии к концу смены, был хорошим. Кашель, грязная шкура и раздражающие раны - ничто по сравнению с тем, то творилось несколькими уровнями ниже.

Шлак. Раскаленный докрасна шлак, выгружающийся из-под колосников прямо в вагонетки. Очень любящий разлетаться в стороны в момент загрузки, и, остывая, трескаться по дороге к отвалам. Это не считая того, что вагонетка весь путь, по сути, горит. После нескольких смен там, в наказание, его спина украсилась несколькими глубокими шрамами. И возвращаться туда очень не хотелось.