Руины
Шрифт:
После аромата мяса и костра Джеф ощутил запах своего тела. Это был ужасный запах: пота, крови, гнили… Джеф подумал о куске мыла… Он попытался представить, что почувствует, когда на его коже окажется мыльная пена… Но Джеф ощущал себя настолько грязным, что ему казалось, что даже мыло не избавит его от этого ужасного запаха. Это было не только физическое ощущение. Грязь лежала и на его душе… Раньше Джеф считал себя сильнее остальных, считал, что может спасти всех, но теперь осознал, как ошибался… Джеф понимал, какую глупость сделал, отрезав Пабло ноги. Да, он хотел выиграть время для Пабло, но лишь продлил его страдания…
Время шло. Индейцы уже поели и теперь сидели и наблюдали за Джефом. Мальчик оставил свои камешки и мирно спал под навесом. Вороны перелетали с ветки на ветку над навесом, не решаясь подлететь к холму.
Небо становилось все темнее. Порывы ветра трепали навес индейцев, грозясь вовсе его сорвать.
Наконец пошел дождь.
Стейси и Эрик находились в палатке.
Увидев Эмми, опутанную стеблями, Стейси разрыдалась. У нее была настоящая истерика, и она очень долго не могла успокоиться. Уже ушел Джеф, и с подножия вернулся Матиас, а она все ревела.
— Тише, тише, — успокаивал ее Эрик.
Наконец Стейси пересилила себя и начала успокаиваться.
— Я хочу прилечь, — прошептала она.
И они пошли в палатку. Эрик открыл вход и пропустил Стейси вперед. Девушка забралась внутрь и легла на один из спальных мешков. Эрик сел рядом с ней.
После долгих рыданий Стейси было очень тяжело дышать. «Все пройдет», — убеждала она себя. Стейси вспомнила, как сидела сегодня у подножия холма и тяжело было пережить эти несколько часов. Находясь там, она изо всех сил пыталась не думать об Эмми. Минуты и часы тянулись мучительно долго, но наконец на тропе появился Матиас. Он подошел и сказал, что ее время вышло и она может идти. Стейси выдержала эти ужасные три часа и могла собой гордиться.
От рыданий у Стейси разболелось горло, глаза щипало. Она сильно устала, но засыпать было страшно. Стейси чувствовала дыхание Эрика: он находился совсем рядом и обнимал ее. Сначала это было очень приятно и успокаивало, но потом она почувствовала, что он начал сжимать ее слишком сильно, и ей стало тяжело дышать.
Стейси попыталась немного отодвинуться от Эрика, но он только еще сильнее обнял ее.
— Мне так холодно, — сказал он. — А тебе?
Стейси покачала головой. Она чувствовала, что Эрик весь горит. Она даже вспотела от его объятий.
— А еще я устал, — снова заговорил Эрик. — Ужасно устал.
Когда Стейси вернулась с подножия холма, Эрик лежал посередине поляны и спал. Джеф шил мешок. Он сразу крикнул ей, чтобы она попила. Но даже это не разбудило Эрика. Он проспал там два, а может, и три часа, но усталость так и не прошла. Стейси слышала, каким сонным был его голос. Ей почему-то все сильнее хотелось высвободиться из его объятий, и она снова попыталась отодвинуться. На этот раз Эрик отпустил ее. Стейси села и посмотрела на него.
— Ты посмотришь за мной? — спросил он.
— Посмотреть за тобой?
— Да. Я посплю. Чуть-чуть.
Стейси кивнула. Она понимала, как ему плохо. Стейси видела раны на его ноге, грубо наложенные швы, кровь. Наверное, это и было причиной того, что его так
Стейси вздрогнула от неожиданного прикосновения холодной руки Эрика. Открыв глаза, она увидела его сонное лицо. Он, улыбаясь, взял ее за руку и лег поудобнее. Стейси почему-то почувствовала какую-то неприязнь, ей захотелось отодвинуться подальше от Эрика. «Оно в нем», — промелькнуло у нее в голове. Но Стейси сдержалась и даже попыталась улыбнуться в ответ. И только когда Эрик закрыл глаза и уснул, она осторожно высвободила свою руку и немного отодвинулась.
Рука Эрика сейчас была вытянута совсем как у нищего попрошайки на улице. Стейси представила, как кидает ему на ладонь монетку и проходит мимо…
«И это тоже пройдет», — снова подумала Стейси.
Матиас сидел на поляне рядом с Пабло. Стейси даже из палатки слышала хриплое дыхание грека.
Поднялся сильный ветер, солнце скрылось. В палатке стало темно. Эрик начал храпеть. Этот звук напомнил Стейси кашель Эмми перед смертью. Боль от этого воспоминания была невыносимой. Стейси еле сдержалась, чтобы снова не заплакать. «И это тоже».
Стейси почувствовала, что дождь уже совсем близко. «Он приближается», — подумала она. Буквально через несколько секунд на землю упали первые капли… Дождь был очень сильным, к тому же с ветром.
Стейси наклонилась к Эрику, дотронулась до его плеча и тихонько позвала:
— Эрик.
Он открыл глаза, посмотрел на нее, но, кажется, еще не проснулся.
— Дождь пошел, — сказала Стейси.
— Дождь?
Она видела, как Эрик стал трогать раны, проверяя по очереди каждый шов.
— Да, дождь. Я пойду помогу Матиасу, ладно?
Эрик молча смотрел на нее. Он выглядел ужасно бледным и очень уставшим. Стейси решила, что это из-за того, что Эрик потерял слишком много крови за последние сутки и его организм с трудом справлялся с такими стрессами.
— С тобой все в порядке? Побудешь немного один?
Эрик кивнул и потянулся за вторым спальным мешком, чтобы накрыться им.
Стейси вышла из палатки. Уже через секунду она насквозь промокла. Матиас, тоже весь мокрый, стоял посередине поляны и наполнял все сосуды водой. Сначала он набирал воду в тарелку, а потом переливал ее в бутылки. Увидев Стейси, Матиас подозвал ее к себе, отдал ей тарелку и бутылку, а сам пошел к Пабло. Стейси набирала воду и наблюдала, как Матиас пытается что-нибудь сделать с навесом, чтобы на Пабло попадало меньше воды. Но это занятие было абсолютно бесполезным. Дождь хлестал так сильно, что хрупкий навес не мог защитить грека.
Стейси набрала бутылку, закрыла ее и стала смотреть, как наполняется мешок, который сшил Джеф. Он подвесил его на вбитые в землю шесты, поэтому мешок даже не надо было держать.
Стейси вспомнила, что Джеф оставил им мыло. Она взяла его, намылила лицо и руки, потом подняла голову, чтобы дождь смыл пену. Ей захотелось раздеться, полностью вымыться и избавиться от ужасного запаха пота, от грязи. Не долго думая, Стейси сбросила с себя футболку, джинсы и даже нижнее белье. Теперь она стояла посередине поляны абсолютно голая, наслаждаясь ощущением, что с каждой каплей, упавшей на ее тело, силы возвращаются к ней, она очищается и как будто воскресает.