Руины

Смит Скотт

Эрик понимал смысл этого сна. Но только сейчас, когда его жизнь висела на волоске, он признавал, что не хочет быть учителем… «А кем тогда?» — спросил он сам себя и тут же нашел ответ. Эрик всю жизнь, с мальчишеских лет, мечтал быть барменом. Он хотел работать в таком кабаке, который видел в фильмах о ковбоях, с распахивающимися дверьми, карточными играми и пьяными бандитами… Он разливал бы пиво по большим кружкам и разносил их посетителям. У него был бы ирландский акцент, и его звали бы Гарри Купер…

— Это не правда,

Эрик! Слышишь? Не правда. Ты ведь мне веришь, да?

В палатке было совсем темно. Стейси сидела рядом, вся мокрая, и держала Эрика за руку. Она казалась совсем напуганной.

— Это неправда, — повторила она. — Этого не было.

Сначала Эрик вообще не понимал, о чем она говорит: он все еще слышал, как на уроке хлопали в ладоши мальчишки, как скрипела дверь бара…

— Чего не было? — переспросил он, сделав над собой усилие, чтобы наконец окончательно проснуться. И тут он услышал голоса, доносящиеся откуда-то с поляны.

— Поцелуй меня, Матиас, —говорил женский голос. — Ну же, давай, Матиас, — теперь он напоминал голос Стейси.

Эрик понимал, что это растение и оно повторяет слова… Стейси…

Стейси, казалось, пыталась опередить мысли Эрика:

«Нет, оно хочет сделать так, чтобы ты поверил, что это говорила я. Но я не говорила этого. Это не я».

— Возьми меня. Ну же.

Через мгновение Эрик услышал мужской голос, голос Матиаса:

— Мы не должны… Вдруг…

— Шшш… Никто не узнает.

— Это не я, — шептала Стейси. — Клянусь. Ничего этого не было.

Эрик рывком сел. Теперь стали слышны вздохи, глубокое, учащенное дыхание…

— Да… Как хорошо… —простонал голос Матиаса.

Теперь с поляны доносились стоны.

— Да…

— Еще… —кричало растение голосом Стейси.

Стоны становились все громче и громче… Потом Стейси вскрикнула, как кричала всегда, когда получала удовольствие… И все затихло… Осталось слышно только хриплое дыхание Пабло…

Эрик смотрел на Стейси… Она была одета в чужую одежду, которая была ей мала…

«А какая разница?» — почему-то подумал Эрик. Первое, что пришло ему в голову, что сейчас было бы просто глупо все выяснять, устраивать сцены ревности и вообще думать об этом, когда их жизни висят на волоске. Ему показалось, что такое рассуждение довольно логично и самое уместное, что можно сейчас сделать, — это рассмеяться. Или просто обнять Стейси, чтобы она поняла, что все в порядке и он верит ей, а не коварному растению. Эрик уже хотел было это сделать… Но еще раз посмотрел на Стейси, на ее грудь, выпирающую из-под маленькой блузки, на ее ноги… И вдруг понял, что на ней нет нижнего

белья…

— Ты же знаешь, что это неправда, — сказала Стейси. — Ты же веришь мне, да?

«Засмейся, — подумал Эрик. — Это же так просто». Но вместо этого он заговорил… Его голос, как ни странно, был тихим и спокойным.

— Это ничего не изменит, — произнес он.

Стейси не сводила с него глаз. Услышав эти слова, она скрестила руки на груди и прошептала:

— Эрик…

— Растение умеет только подражать. Оно повторяет то, что когда-то слышало. Оно не умеет говорить само.

— Но оно могло слышать, как другие когда-то занимались здесь сексом, и смешало все это с нашими голосами.

— То есть это твой голос. Ты признаешь, что говорила все это?

— Конечно, нет.

— Но ты сама сказала, что оно перемешало слова с вашими голосами.

— Я имела в виду, что растение подменило голоса. Или просто вставило несколько слов, когда-то сказанных нами, в эти стоны и…

— И когда же ты, мне интересно, говорила здесь «еще», и «поцелуй меня», к тому же таким тоном?

— Я не знаю. Может…

— Да перестань, Стейси. Признайся и все, зачем врать?

— Я не вру.

— Я хочу услышать правду, Стейси.

— Я сказала тебе правду. Все, что ты слышал, — это провокация.

— Обещаю, что не буду злиться. Но я хочу, чтобы ты призналась.

Конечно, Эрик злился, и это стало понятно по его голосу. Это было далеко не первый раз, когда Эрик пытался добиться от Стейси признания в измене. И каждый раз она отрицала свою вину. А теперь Эрик хотел отомстить ей за все. Теперь он хотел заставить Стейси плакать, просить прощения, обещать, что больше ничего подобного не повторится.

— Посмотри на меня, Эрик, — сказала Стейси. — Неужели ты думаешь, что я могла переспать с кем-нибудь в такой ситуации?

— Так значит, при других обстоятельствах, ты бы точно переспала с ним?

— Эрик…

— Переспала бы с ним в Канкуне?

Стейси ничего не ответила.

Эрик чувствовал, что начинает кричать. Это выдавало его волнение, а он хотел казаться сейчас абсолютно хладнокровным. «Успокойся, — сказал он сам себе. — Возьми себя в руки».

— Или ты уже спала с ним там?

Прежде чем Стейси успела что-то ответить, растение снова закричало:

— Возьми меня! Ну же!

— Мы не должны. Вдруг…

— Шшш… Никто не узнает.

Потом снова начались вздохи. Эрик и Стейси молчали…

— Да… Как хорошо…

Вздохи снова перешли в стоны. Эрик внимательно слушал, пытаясь понять, действительно ли это были голоса Стейси и Матиаса. Иногда ему казалось, что это действительно их голоса, а иногда — что Стейси права и это все лишь провокация.