Рулетка судьбы

Карасик Аркадий

А вот если повяжут наемного убийцу, таким сроком не обойдется. Грозит минимум червонец. Отказаться, сдать назад — смерть, Монах шутить не любит. Вот и поулыбайся, вот и порадуйся обретенной свободе, когда тебя давят такие мысли!

Под"езжая к станции, откуда ходит автобус в родную деревушку, Александр решил не ломать зря голову. Может быть, хозяева забудут о завербованом снайпере. Судя по всему, боевиков в эскадроне предостаточно, кто знает, когда дойдет очередь до невзрачного парнишки. Вдруг — вообще не дойдет?

Освобожденному

зеку предстоит вписаться в новую для него жизнь. Как выразился начальник, провожая его, адаптироваться. В первую очередь найти приличную работу, желательно, не из серии: бери больше, бросай дальше.

Тогда — какую? В охрану с судимостью не возьмут. Торговать на рынке — тошно, никогда торговлей не занимался. В начальство не пролезть — не пустят. Что остается? Вопрос — на дурачка. Очистить деревенский магазинчик. Освободить карманы какого-нибудь багача от «лишней» капусты. Взять под «крышу» Дом отдыха, километрах в пяти от деревни. Конечно, не на общественных началах.

С месяц парень раздумывал да прикидывал. Кормился у матери с отцом. Предки терпели. Лишь бы сыночек снова не пошел по уже проторенной дорожке, не связался с местными рэкетирами и грабителями. Пенсия у них, правда, мизерная, придется подтянуть животы, перейти на молоко и воду. Не страшно! Главное — его благополучие. Отдохнет, отойдет от лагерного кошмара, поступит на работу — сразу полегчает. А уж когда женится на детской своей любви — Аннушке, тогда можно с чистой совестью отправляться на кладбище.

Не догадывались мать с отцом: сын уже выбрал свой путь по жизни, и с нетерпением ожидал появления посланца эскадронного. Пустой карман, жизнь на скудные достатки родителей-пенсионеров измучили его до той крайней точки, когда способ добывания денег становится безразличным.

И вот наступило то, чего Пуля боялся и в душе желал. О нем не забыли.

Ранним зимним утром в дверь постучали. Не нахально и требовательно — осторожно, просительно. Будто скребется замерзший пес. Александр выглянул в кухонное оконце. Кого Бог послал? Местные парни не жаловали бывшего зека, Аннушка сейчас — на работе, появится только вечером.

На пороге подпрыгивает, роняя замерзшие сопли и отчаянно колотя себя кулаками по бокам незнакомый мужик.

Открывать пошла мать.

— Мне — Пу… Простите, матушка, вашего сыночка.

Горбится, просительно заглядывает в лицо женщины. Пустите, дескать, ради Христа, замерзну — незамолимый грех ляжет на вас.

Мать пожалела, впустила беднягу.

— Проходьте, мил-человек, чайком погрейтесь, — пригласила она. — Мороз нынче впрямь озверел, дажеть слезу гонит.

Сколько раз и отец и сын говорили слишком уж доверчивой женщине: поопасись, старая, не пущай в избу незнакомцев! Ворвутся, не приведи Господь, грабители, обдерут со стен иконы, пошерстят сундуки. Могут и приколоть. А она ничего не боится, отпаивает горячим чайком стариков и старух, сует деньги грязным бомжам да алкашам, подкармливает подозрительных подростков.

Хотел

было Пуля наладить за ворота сопливого фрайера, но тот, войдя на кухню, вытер нос грязной тряпицей и едва заметно подмигнул. Дескать, не штормуй, дружан, не чиферить я пришел — по твою купленную душеньку наведался.

Предчувствие грядушей беды прошлось по сердцу парня, будто наждак по заржавелому металлу. Значит, не забыли его в «эскадроне», зря надеялся. И тут же боязнь и сомнения заглушил неожиданный вопрос: интересно, киллерам аванс дают или расплачиваются только после удачного покушения?

Получить бы аванс — справить матери новую обувку, отцу — теплую куртку. И себя не забыть. Можно сказать жених, а ходит по деревне общипанным гусаком. Ни приличного костюма, ни модной дубленки, ни цветастого галстука. Скоро даже Аннушка отвернется.

Пуля, успокаиваясь, походил по кухне, поправил занавеску на печи, переставил с места на место полысевший веник.

— Не штормуй, мать, не чифирить пришел, — вдруг развязно заговорил нежданный гостенек. — Была бы нужда погреться — недолго забрести в вашу церквушку, авось, не погнал бы батюшка. Заявился твоего сынка проведать. Вместях жрали баланду на зоне… Не узнаешь? — вторично подмигнул он Собкову.

— Почему не узнаю? — деланно удивился тот. — Сразу признал… Иди, мать, отдохни малость, а я с мужиком побазарю. Сосед по нарам.

Пожилая женщина окинула сыновьего дружка подозрительным взглядом, но перечить не стала. Выставила на чисто выскобленный стол чашки с блюдцами, споро нарезала хлебушек, достала из шкафчика масло, из печи — кастрюлю с неостывшим картофелем. Помедлила и, будто подстегнутая, взглядом сына, ушла в горницу.

Успевший малость отогреться мужик достал из внутреннего кармана бутылку водки, с призывным стуком водрузил ее в центр стола.

— Вздрогнем, дружан?

Пуля так и не научился пить алкогольное пойло — мутило его после первого же глотка, начинала зверски болеть голова. Поэтому подал гостю стакашек, себе налил ароматный чай.

Мужик осуждающе помотал лохматой башкой. Будто выматерился. Выпил и сразу же налил себе вторую дозу, потом — третюю.

— Мороз донял, — оправдывая алкогольную жадность, прохрипел он. — Кусучий он у вас до невозможности… Ништяк, отойду…

— Мне до фени твои подходы-отходы, — озлобленно прошипел Пуля. — Что нужно?

Гость не ответил на грубость грубостью. Пожевал теплую картофелину, сдобренную постным маслицем.

— Базар такой: Монах велел замочить директора продмага. Я наведу.

После получишь два куска баксов. Ствол со мной, отдам перед делом.

Новоявленный киллер не ощутил ни малейшего страха, наоборот, его воодушевила обещанная награда. Две тысячи, сколько это в переводе на родные рублики? Ого, громадная сумма, никогда ранее им невиданная! Можно прибарахлиться. Да и Аннушке подарить что-нибудь ценное. Сколько времени встречаются и — ни одного подарка.