Рулетка судьбы
Шрифт:
— Извини, дружан, — перебил монаховец, взял под руку киллера. — В обойме «тэтушки» патрончики-то были холостые! Сечешь? Монах цынканул: проверить. Стоящий парняга либо — жидкий кисель… Ништяк, капуста все одно тебе причитается. За потраченные нервишки…
Протяжный, жалобный гудок вдруг ожившего теплохода, будто выдернул бывшего зека из пучины воспоминаний. Наверно, гудел не теплоход — в голове. Он недоуменно огляделся. Надо же, нырнул в заснеженной деревушке, а вынырнул на средиземноморском побережьи.
И — скука, когда зевота ломает скулы.
Чем бы заняться?
— Мсье Ковригин! Федор Ива-но-вич!
На парапет облокотилась Жанна, служанка виллы. Изящная, хрупкая, настоящая француженка. Владелец виллы умудрился за короткое время научить ее говорить по русски. В основном — в постели. Даже имя веселой служанки переиначил: вместо Жанны назвал Анной. Во первых, оба имени созвучны между собой, во вторых — Анной звали первую его жену. Не первую — единственную.
— Что произошло? — недвольно спросил он. — Потолки рухнули или водопровод прорвало? Черт бы всех вас взял — отдохнуть не даете!
Александр сносно говорил по французски — сказалось упорное изучение языка в одиночной камере следственного изолятора. С акцентом, конечно, от него не так легко избавиться, зато — без запинок. Но вот ругался только по русски.
— Кто такой «черт» и почему он должен меня… прибрать? — рассмеялась служанка. — Мне достаточно вас, мсье, — игриво добавила она.
— Черт — это я, а что означает «прибрать», узнаешь сегодня ночью. Все же, что случилось?
— К вам приехали, — прекратила смеяться Жанна.
— Иду.
Собков лениво, не торопясь прошел к лестнице.
— Так кто к нам пожаловал? — ущипнул он девушку за упругую попку.
Служанка вывернулась из хозяйских об"ятий. Но убегать не спешила. Стояла, подбоченившись, смеялась. Скорей всего ожидала более активных действий мсье Феди. Если бы не появление нежданного гостя, Александр вволю поигрался бы с покладистой француженкой. Не до конца, конечно, для этого предназначена библиотека с удобным диванчиком.
Приезд незнакомца сначала обрадовал Собкова. Все же, одиночество — премерзкая штука. Деятельный характер киллера не терпит безделья. Единственное развлечение: стрельба в подвальном тире из всех видов оружия. Приходится держать себя в форме. Профессия обязывает.
Так и повелось: утром, вместо физзарядки, полчаса стрелкового тренажа, потом — купание в море, первый завтрак, снова купание, второй перекус, чтение осточертевших газет…
Господи, до чего же надоела подобная житуха!
Незванный гость может быть заказчиком. Вернее, наверняка заказчик. Тогда к черту безделье, адью, знойная любовница, да здравствуют российские просторы! Ибо киллер стрелял по живым мишеням только на Родине. После возвращения из «командировки» потолстеют бынковские счета,
А если не заказчик?
Мало ли что может произойти? Родные, черт бы их побрал, сыскари передали его дело коллегам из Интерпола? Не пожалели капусту. Или активизировались озлобленные убийствами Князя и Бешмета пиковые?
Александр еще раз ущипнул служанку. За теннисный мячик груди.
— Что вы, Федор Иванович… Феденька… — прошептала служанка, показав безупречно ровные зубки. — Разве можно… Увидят.
— Не только можно, но и нужно. Встретимся позднее — поговорим на эту тему… Придешь? Когда все уснут…
— Какой вы… шалун, — таким же горячим шопотом, но по французски, ответила служанка. И еще тише, едва слышно. — Приду.
Жанна скрылась в дверях, ведущих на кухню. Оттуда донесся мелодичный смешок. Смейся, смейся, голубка, подумал хозяин виллы, доберусь до твоих прелестей вечером — поохаешь!
Сейчас не до любовного сюсюканья. Предстоят нелегкие переговоры. С заказчиком, пиковыми-славянами или с международными сыскарями — какая разница? Главное, безопасно завершить их. С пользой для оголодавших банковских счетов…
Глава 2
По комнате медленно прогуливается седоголовый человек с аккуратно подстриженными усиками. Бледносалатового цвета пиджак сидит на нем, будто на манекене. Ни складок, ни малейшего намека на выпирающий животик. Фигура по спортивному подтянута, спина — ровная, голова гордо вздернута. Единственный недостаток — походка какая-то запинающаяся, словно седоголовый боится споткнуться и ощупывает каждую пядь пола.
Именно по этой необычной походке Собков узнал посетителя.
Монах?
Командира «эскадрона смерти», созданного и опекаемого верхушкой криминальной России, Пуля видел только один раз, когда тот вербовал его. Двухминутный разговор, обмен короткими, похожими на пристрельные выстрелы, фразами и Монах исчез. Больше Александр его не видел. Заказы получал через шестерок.
И вот — появился.
Что он принес? Очередной заказ либо приказание исчезнуть? Возможно, из жизни? Впрочем, не стоит гадать и зря теребить отдохнувшие нервы. Сейчас все прояснится.
В конце концов, он не простой киллер — российский терминатор. С ним нельзя шутить — это обернется против шутника. «Исчезать», тем более, из жизни, Собков не намерен. Если речь пойдет о заказе, согласится не сразу, полумает, поторгуется.
Собков несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Помогло. Нервное напряжение спало, восстановилось нормальное дыхание. Он вошел в гостиную, внешне спокойный, с благожелательной улыбочкой на губах. Как же — богатый владелец престижного особняка и дорогого «кадиллака»! Нувориш!