Рулетка судьбы
Шрифт:
Седоголовый раскинул руки и двинулся навстречу. Но лицо осталось по прежнему замкнутым, безулыбчивым. Будто руки и физиономия находились на экваторе и Северном полюсе. Жарком и замороженном.
— Боже мой, столько прошло времени, а ты нисколько не изменился! — воскликнул он. Обнимать не стал — остановился в двух шагах. — А я, как видишь, постарел, морщины появились, — провел он пальцем по лбу, «стирая» предательские симптомы старости. — Память начала подводить.
— Зря грешишь…
— Константин Тимофеевич, — визитер поторопился сообщить свое имя и отчество. Которое менял чаще, чем женщины нижнее белье. — Можно —
— Если я и не нищий, то на пути к бедности, — осторожно поплакался «Ковригин». Намекнул на желательность выгодного заказа. — Здорово поистратился. Одна вилла — несколько лимонов. А дохода, сами понимаете, нету.
— Будет доход, обязательно будет, — с уверенностью знающего свое дело экстрасенса заверил гость. — Базар об этом — чуть позже. По поводу встречи не мешает вздрогнуть.
Он извлек из внутреннего кармана плоскую бутылку. Киллер усмехнулся, отрицательно покачал головой. Не позорь меня, командир: ты — гость, я — хозяин. Значит, мне угощать. Монах все понял и не стал спорить — поспешно возвратил бутылку в карман. Эскадронный славился непомерной скупостью, по этому поводу ходило множество анекдотов.
Собков спрятал понимающую улыбку. Сейчас он покажет скряге настоящее российское гостеприимства!
— Анна!
Служанка впорхнула в комнату. Темная юбчонка подчеркивает упругие бедра, в глубоком декольте блузочки резвятся две серебристые рыбешки выпущенных на свободу грудей. Аккуратные ножки не распяливаются — аккуратно прижимаются друг к другу. Будто охраняют главное сокровище. На пухлых губах гуляет обещающая улыбочка.
— Слушаю, мсье?
— Организуй в столовой приличный стол и постарайся, чтобы нас не беспокоили.
После исчезновения сооблазнительной телки, Константин Тимофеевич в очередной раз развел руками.
— Надо же, какую красотку прибомбил, сластена! Да еще — русскую.
— Француженка. Настоящее имя — Жанна. Анной нарек я. Ностальгия сработала. В доме сразу появился русский запашок.
В ожидании приглашения к столу оба молчали. Сидели на терассе в плетенных креслах возле журнального столика и изучающе поглядывали друг на друга. Ведь после прошлой встречи прошло около десяти лет, мало ли что за это время могло измениться? Вдруг командир «эскадрона смерти» переметнулся к сыскарям?. Или российский терминатор завязал узелок и в качестве доказательства своей преданности отечественной уголовке отдаст на "с"едение" бывшего своего босса?
В криминальном мире и не такое бывает.
Поэтому не поощряются интеллигентное доверие — слишком опасно открываться первому. Лучше подождать, когда это сделает собеседник. То, что встреча происходит не в России, а во Франции, особого значения не имеет — для преступного бизнеса границы между государствами настолько прозрачны — просвечиваются.
Жанна вместе с кухаркой потрудилась на славу. Стол накрыт по всем правилам французского гостеприимства. Крохотные тарелочки, на каждой из них умещается не больше двух столовых ложек салатов либо винегретов. На продолговатых блюдах — рыба во всех видах: жаренная, варенная, тушенная, маринованная, под разными соусами и приправами. На вазах топорщатся виноградные кисти, желтеют и розовеют фрукты.
И
— Ничего не поделаешь — Франция, — Монах будто подслушал мысли
хозяина. — Приходится мириться. Вот встретимся в тех же Мытищах — гульнем
во весь разворот.
Весь эскадрон знает: в Мытищах живет очередная любовница командира. Конечно, не первая и, судя по его тяге к подолам, не последняя. Пуля с трудом удержался от очередной улыбки. Поднял тост за процветание совместного бизнеса.
Морщась, отхлебнули из фужеров терпкое молодое вина. Заели персиками.
— Наверно, ты сам догадался, что я отыскал твою виллу не ради того, чтобы хлебать эту дрянь. Вот захватил с собой нашу родимую…
Преодолел все же скупец барьер жадности, насмешливо подумал Александр. Небось, до самой смерти будет хвастать своей непомерной щедростью. А щедрость-то с фокусом. Знает, старый пройдоха, что Пуля не потребляет крепких напитков.
Кажется, сегодня придется нарушить запрет. Всего на пару глотков. Слишком уж таинственный видок у эскадроного.
— Раньше офицеры провозглашали традиционный тост — за дам-с! Но мы с тобой не офицеры-генералы, поэтому давай еще раз выпьем за наш бизнес.
— Давай, — согласился Александр, слегка прикоснувшись краем своей
рюмки к хрусталю Монаха. — За взаимовыгодный! — многозначительно добавил
он.
Выпили. Гость — запрокинув голову, залпом, хозяин с трудом осилил два глотка. Закашлялся, вытер выступившие слезы.
— Насколько я понимаю, ты приехал по делу?
— Правильно понимаешь, дружан. Именно — по делу. Нет желания выполнить парочку заказов? Так сказать, на закуску, — показал он на крошечные тарелочки. — Конечно, не такую… лилипутскую.
Не зря гость преуменьшает важность заказа. Скорей всего, собирается предложить что-нибудь из ряда вон выходящее. Соответственно, поднимет цену. Не особенно высоко, чтобы и киллера заинтересовать и свой карман не слишком потревожить.
Монах усмехнулся. Одними губами — глаза продолжали оставаться серьезными, даже мрачными.
— Думаешь как бы не продешевить? Не штормуй, кореш, не гони волну, на этот раз торговаться не стану. Побазарим, обсудим… Главное: ты поедешь в Россию или останешься на своей вилле? Если поедешь — продолжим базар. Откажешься — с тобой встретится мой посланец.
Тяжеловатый намек на расплату за отказ. Обещанный «посланец» — киллер. Из особой группы эскадрона. Так сказать, внутренняя безопасность, состоящая из узколобых дегенератов, убийц и палачей.
Собков задумался. Не о пустой угрозе — он свято верил в свою судьбу. Задан вопрос, на который он сам долгие месяцы искал ответ. И — не находил. Нет слов, жизнь в на берегу теплого моря в собственном особняке — настоящий кайф. Но там, в голодной России прошли его детство и юность, там — могилы родителей и Светланы, где-то в древнем Владимире на Подгорной улице живет его сын, переехавший с бывшей женой из замшелого Кургана.