Рулетка судьбы
Шрифт:
— Тюбетейку принесу.
— На кой ляд мне твой среднеазиатский убор? Люди станут шарахаться.
— Солнце, — великан показал на окно. — Напечет.
— Черт с тобой, тащи тюбетейку, шляпу, панаму…
Александр сбросил одежду, залез в привычный халат и растянулся на диване. Сегодня он отдохнет, завтра пойдет выслеживать паршивого кавказца. Пора выходить на ворюгу-политика, а тут Ахмет сковал киллера не хуже браслетов. Нападение возле автобусной остановки — первый сигнал. Не отреагирует — последует второй. Скорей всего, последний.
Поспать не удалось. Едва задремал — телефонный
Обычно Собков не подходит к аппарату, боится засветиться, но сейчас нет выхода. Лучше ответить самому, нежели это сделают Феликс либо Валера.
— Слушаю, — пробурчал он с недовольством. Наверняка ищут Любку. Либо сотрудники фирмы, либо трепливые подружки. — Вас слушают!
— Сергея Сергеевича, пожалуйста.
В первый раз ему звонят в особняк. Не хозяйке — ее секспринадлежности. Интересно, кому и для чего он понадобился? Появилось чувство приближающейся опасности, мышцы напряглись, верхняя губа привычно приподнялась. Ахметовцы не решатся, не тот уровень. Неужели сыскари?
— Слушаю, — с легким налетом недовольства повторил Александр. Будто его либо разбудили, либо вытащили из туалета.
— Дорогой Сережка, прими привет от земляков! — радостно заорала трубка. — Низко кланяются тебе Иван Семенович с супружницей, Петька-банкир, известная тебе Натка.
Страх испарился. Киллер внимательно вслушивался в парольные фразы, искал в них неправильности. Все нормально. Упоминание имени Натка — завершение пароля, требование произнести ответную фразу.
— Спасибо, друг. Особенно, за весточку от Анастасии…
— Какой Анастасии? Наталья привет передает… И не только привет — посылочку. Извини, доставить не могу — с раннего утра до поздней ночи занят переговорами… Придется тебе подсуетиться…
— Куда?
— Аллея, ведущая к парадному входу в МГУ. Погуляй по ней, подыши свежим воздухом, освобожусь — подрулю… Сговорились?
— Когда?
— Да, сегодня же, конечно! Завтра поутру улетаю в Сибирь. В четыре дня устраивает?
— Буду…
Киллер не сомневался — предлагаемая встреча «прикидочная». Пока он будет дышать свежим воздухом, шестерки Монаха проверят все вокруг, начиная от автобусно-троллейбусной остановке и кончая под"ездом Университета. Только потом вылупится… не Монах, конечно, его посланец. Он-то и приведет киллера либо в снятую на время квартиру, либо в гостиничный номер.
Ну, что ж, придется сыграть в поддавки. Изобразить тупого служаку, озабоченного только одним — получением «зарплаты»…
А разве это не так? Собков, действительно, поиздержался, перешел на полное иждивение любовницы. Подвело исчезновение Бульбы. Почему исчезновение? Старого бандита повязали и выставили на рынке в качестве наживки. Кто — тоже не вопрос: ахметовцы. Зато встреча с Монахом сулит получение бабок, возможно — наводчиков, не исключено — настоящего оружия.
Но киллер не столько радуется предстоящей встрече, сколько страшится ее. Монах обязательно заведет речь о ликвидации депутата Думы, а он по-прежнему не хочет связываться с политиками. Навар от выполнении этого заказа невелик, а опасностей предостаточно. Значительно легче завалить бизнесменов любого ранга, авторитетов преступного мира либо даже пронырливых журналистов.
Отказаться —
Вряд ли он решится так поступить с российским терминатором. Понимает — не успеет, Не в пример ожиревшему боссу реакция Пули — сказочная. Опередит…
Собков добротно подготовился к опасной встрече. Пользуясь отсутствием Костомаровой и Феликса, вызвал в свою комнату Валеру, проинструктировал. Сейчас молчаливый телохранитель — единственная его защита.
В конце концов, с иногознающим Валерой придется расстаться. На кладбище. Жаль, конечно, киллер привык к молчаливому богатырю с наивными детскими глазами. Но подставлять себя глупо. Жалость — самая опасная черта любого наемного убийцы. Расслабляет, подкашивает уверенность.
— Все понял?
— Да…
— Тогда подожди меня внизу. И ничему не удивляйся.
Проводив помощника, киллер присел к зеркалу, раскрыл заветный чемоданчик. Прикладывал к лицу многочисленные усики и бородки, примерял разноцветные парики, задумчиво перебирал тюбики и флакончики. Все это — главное оружие конспиратора, его надежда и опора, не подействует — в игру вступит оружие. Тот самый маломощный пистолетик, который ему подарила сожительница.
Учитывая встречу на университетской территории, выбрал образ пожилого профессора, отягощенного научными проблемами. Небольшая бородка, такие же усики, взлохмаченный полуседой парик. В дополнении — трость с серебрянным набалдашником, темные очки, потертый костюмчик, разношенные туфли…
Дай Бог, чтобы коротышка подольше ковырялся во внутренностях любимого «мерса». А если он уже вернулся в привычный холл и читает газету? Что подумает, увидев хозяина в маскарадном одеянии?
Черт с ним, пусть ломает себе перетруженную башку!
Когда в холл спустился пожилой ученый, слегка сгорбленный, чуточку подслеповатый, Валера послал ему одобрительную улыбку театрального фаната. Того и гляди подсунет блокнотик и ручку для получения автографа.
Господь услышал его молитву — Феликса в холле не было.
— Как договорились, идешь шагах в двадцати от меня, следишь за возможной слежкой. На месте садишься на скамейку, читаешь газету или книгу… Уйду — двигаешься следом…Только осторожно. Пастухи — народ тертый, засекут — оба пропали, не помилуют… Ну, я, ладно — холостяк, а у тебя — больной сын. Кстати, как прошла операция?
— Спасибо. Нормально.
Легкий намек на благотворительный поступок встречен благодарной улыбкой…
Прошелестел недолгий летний дождик. Летний? Скоро холодная осень, за ней подкрадется зима. А киллер все еще сидит в России, неизвестно, когда покинет ее. Вслед за Ахметом придется убрать Бестана, потом — Пушкарева. Сколько уйдет дорогого времени!
Небесная влага скупо оросила пожухлые листья деревьев и посеревшую траву газонов. Снова выглянуло солнце, высушило влажный асфальт, вылизало кусты и кроны. Студенты и преподаватели в рубашках с короткими рукавами, минибрюках и миниюбках, изнывали от духоты.