Рулетка судьбы
Шрифт:
Услышав о «повышении потенции» пышная блондинка выразительно толкает локтем мужа. Немощный старикан, опираясь на палочку, впитывает медицинскую часть рекламы. Мощный великан с огромной золотой печаткой на волосатом пальце прищурился на оголенные ножки кокетливой брюнетки бальзаковского возраста.
Продавщица приступила к деловой части «представления». Ахмет незаметно покинул толпу, ушел в тень. Свое он отработал, можно со стороны поглядеть на умелые или, наоборот, неумелые действия пикантной Стеллочки.
Импотент, поощряемый
Кажется, наступило на редкость удобное время для ликвидации, подумал киллер. Придется обойтись без помощи Валеры, как сложится обстановка в следующий раз, трудно сказать. Может быть вообще не сложится.
Ахмет прошел в угол торгового зала. Принялся придирчиво разглядывать образцы дорогих умывальников и унитазов. Решал, какое изделие выдвинуть на передний план, какое поставить позади. За ним, будто привязанный, Учитель.
Телохранителя Пуля не опасался. Может быть потому, что не узнал его. Разве можно узнать человека, который приложился кастетом из-за спины жертвы?
— Понимаешь, мало покупают сральников, — огорченно проговорил хозяин
в сторону сопровождающего очкарика. — Тружусь, верчусь, а толку мало…
Учитель понимающе вздохнул. Его внимание привлек подозрительный мужик, стоящий возле шикарного унитаза. Смотрел он не на выставленный образец — на кавказца. Вдруг киллер или его помощник? По всем писанным и неписанным законам нужно загородить ОП — охраняемую персону собственной грудью. Или задницей.
В этот момент к Ахмету приблизился солидный человек в шляпе, надвинутой на лоб, и в затемненных очках. Дорогостоящий костюм, трость с золотым набалдашником, перстень с вкрапленным бриллиантом, высокомерный взгляд. Пышные усы сочетаются с небольшой, норвежского типа, бородкой. Сразу видно — не худосочный новый русский — настоящий миллионер.
Если бы надежда на возможный барыш не кружила голову предпринимателя, он обратил бы внимание на замаскированный перемычкой очков горбатый нос. Но мало ли в Москве горбоносых, стоит ли всматриваться в лицо каждого человека? Главное — содержимое его кармана.
А вот Учитель так и вцепился в богача настороженным взглядом. Нет, он не узнал уличного знакомца — умело наложенный грим, массивные очки, длиноволосый парик надежно защитили Собкова. Но было в нем что-то приметное, подозрительное. Может быть, манера держать голову? Или привычка бегло оглядываться по сторонам?
— Простите, насколько я понял, здесь не производятся оптовые продажи? Может быть, вы в курсе дела?
— Я — владелец этой фирмы, — гордо ответил поощренный вниманием богача Ахмет. — Что вы хотите узнать?
— Почему-то я так и решил, — слегка улыбнулся господин. Будто бросил в подставленную шапку нищего пару лимонов. — Где бы нам побеседовать? — оглядел он заполненную народом сантехническую секцию. — Разговор — деловой. Я
Оптовые продажи — мечта любого торгаша. Переправлять полученные из-за рубежа товары на Дальний Восток, в Сибирь, Среднюю Азию, без дорогостоящего хранения на арендованных за немалые деньги складах, без мученических мук с реализацией — что может быть лучше?
— Пройдемте в мой кабинет, — приглашающе протянул Ахмет руку в сторону входа в подсобные помещения. — Бедный кабинет, обычная комната, да! Заранее прошу извинить. Пожалуй, лучше в ресторане, но времени мало. Давайте перенесем беседу на вечер?
— Ничего. Не место красит человека — наоборот. Вечером не могу. Занят.
Кавказец открыл дверь, предупредительно пропустил дальневосточного бизнесмена. Учитель проверил пистолет и пошел за хозяином и его гостем.
— Я ведь предупредил: разговор конфиденциальный. Не для посторолних. Когда беседуют два бизнесмена, остальные ожидают за дверью.
Замечание смахивает на выговор. Уши кавказца заалели, губы сжались.
— Подожди в зале.
Очкарик расслабился и пошел любоваться выставленными на обозрение сдобными прелестями Стеллочки. Это спасло ему жизнь.
Кабинетик, действительно, скромный. В нем умещается только старенький письменный стол и два качающихся стула. На стене вывешено несколько рекламных картинок, настенный календарь за прошлый год, на столе разбросаны бумажки с беглыми записями.
— Присаживайтесь, — занял место за столом Ахмет. — Еще раз прошу извинить…
Посетитель садиться не стал. Верхняя губа приподнялась, обнажая мелкие острые зубы. Киллер выстрелил прямо из кармана, но пуля попала точно в горло. Захлебнувшись кровью, кавказец сполз на пол.
Собков старательно почистил пиджак, озабоченно потер ладонью дырку с краями, обожженными выстрелом. Зря он все же поторопился — нужно было, во первых, взять с собой не солидный «дог», а «мухобойка»; во вторых, зачем было стрелять из кармана, когда обстановка деловой беседы способствовала более экономному выстрелу? Теперь придется выбрасывать дорогостоящий костюм. Не об"яснять же прижимистой любовнице происхождение дырки.
Последний из трех знающих его в лицо людей ликвидирован. На очереди — выполнение заказа Монаха, ликвидация депутата.
Он попрежнему не подозревл, что его пасет уголовный розыск. Пасет не российского терминатора, о возвращении которого в Россию никто, кроме Дымова, не верит. Ищет уже не раз засвеченного горбоносика…
Расследованием убийства молодого бизнесмена занимались Дымов и Столков. Если бы не маниакальное стремление Славки непременно отыскать и покарать убийцу друзей, ничего особенного. Обычная работа неизвестного киллера. И снова странный выстрел, не в грудь либо в голову — в горло. Будто поставлена горделивая метка: стрелял я!