Руна

Фаулер Кристофер

— Марлен Дитрих в “Голубом ангеле”? Или Кэтрин Хэпберн в “Воспитывая Бэби”? Слушайте, Гарри, давайте говорить начистоту. Я насмерть перепугала вас, вот и все. Это кнопка интеркома? — спросила она. — Мне ответить за вас?

— Нет! — Гарри опрометью кинулся к ней и яростно вжал в стену красную кнопку.

— Кто там?

— Гарри, кто же еще это может быть? — Вырвавшийся из динамика интеркома голос Хилэри зазвучал столь пронзительно, что им можно было затачивать карандаши. — Слушай, дождь льет как из ведра. Ну, открывай же.

— Э... подожди

минутку. — Он в отчаянии повернулся к Грэйс: — Здесь есть черный ход. Прошу вас, выйдите через него.

— А, ну да, понимаю. Скорее Силия Джонсон в “Короткой встрече”. Впрочем, и сама могла бы догадаться.

Между тем находившийся позади них зуммер продолжал надрывно верещать, и Гарри как-то робко, словно опасаясь получить удар током, нажал на переговорную кнопку.

— Гарри, что происходит? Я же насквозь промокну! Открой дверь!

— Хилэри, я и так пытаюсь сделать это, но, кажется, что-то случилось с механизмом. Ты толкать не пробовала? — И прежде чем она успела ответить, отпустил кнопку.

— А почему бы вам не взглянуть на происходящее чуть иначе? — вполне резонно предложила Грэйс. — В данный момент Хилэри действительно представляет собой весьма симпатичную женщину, с чем я вас от всей души поздравляю. Но мне известен этот тип. Довольно скоро от всего этого белокурого очарования не останется и следа — его место займет сплошная горечь, и после серии наполовину удачных подтяжек кожи, разглаживаний морщин и коллагеновых накачек вы окажетесь в обществе истеричной, подверженной приступам маниакально-депрессивного психоза, расфуфыренной свеклы.

— Я никогда не был жестоким человеком, — сквозь стиснутые зубы проговорил Гарри, — но если вы через десять секунд не направитесь к пожарному выходу, я сам вышвырну вас через него.

Грэйс прижалась спиной к обезумевшему от звона динамику интеркома, наблюдая за тем, как на нее медленно надвигается Гарри.

— Погодите, позвольте задать вам один-единственный вопрос. Скажите, было ли хотя бы однажды такое, чтобы Хилэри на протяжении десяти минут увлеченно рассказывала вам о только что прочитанной книге? Да или нет?

Гарри на мгновение оторопел. Впрочем, соображал он быстро.

— Нет. Она слишком занята, чтобы заниматься чтением. Она — член множества комитетов, капитан теннисной...

— Ну, может, тогда поделилась с вами впечатлениями о недавно увиденной пьесе? О газетной статье?

— Ну ладно, ладно, согласен, она не слишком большого ума, — почти прокричал он, — однако это отнюдь не означает, что она плохой человек!

— Так я и думала. Общение с дурехами всегда возвышает мужчину в его собственных глазах. Ну, а как она изнутри?

— Этого я пока еще не выяснил.

— Гарри, я говорю не о сексе.

— Гарри, она говорит не о сексе! — заверещал интерком. Оказалось, что под натиском Гарри Грэйс убрала палец с кнопки переговорного устройства.

— Хилэри! — прокричал он. — Ты ничего не поняла.

— Ах, значит, я ничего не поняла?! Скажи, Гарри, та машина, что стоит

возле дома, это и есть то самое, что тебе выделила фирма?

Снаружи донесся звон разбиваемого стекла, который прорвался даже через динамик интеркома. Гарри бросился к окну, успев заметить лишь, как от удара о лобовое стекло “гранады” вдребезги разлетелась молочная бутылка — точь-в-точь как при торжественной церемонии спуска на воду корабля, — после чего Хилэри на ненадежно-высоких каблуках устремилась навстречу проливному дождю.

Гарри медленно прошел к дивану и уронил голову в ладони.

— Думаю, сейчас самое время вам уйти, — приглушенно пробормотал он сквозь переплетенные пальцы рук. — А то, не ровен час, еще вздумаете поджечь квартиру.

— А у меня есть лучшее предложение. — Ловким движением Грэйс скинула с себя свитер и, опустившись на колени, протиснула свои ладони в его. — В конце концов, мы вполне взрослые и серьезные люди. Давайте в спальне обсудим вашу неспособность поддерживать с людьми нормальные отношения.

Гарри было трудно поверить в то, что даже столь молниеносные перепады ее настроения могут включать в себя подобную трансформацию. И все же еще более невероятной ему показалась та легкость, с которой он откликнулся на ее предложение. Вспомнив об этом позже, он даже спросил ее, не запланировала ли она все это с самого начала. Грэйс уверила его в обратном — на том обсуждение этого вопроса и закончилось. В медленно сгущавшихся сумерках они продолжали обмениваться нежными ласками и томными улыбками, и к тому времени, когда наступил вечер, Грэйс удалось окончательно сбросить с себя бесполое обличье, представ перед Гарри в образе чувственной женщины. Что же касается Гарри, то его сексуальная техника в основном мало чем отличалась от удивленного реагирования, что, впрочем, было обусловлено весьма специфическими обстоятельствами их неожиданного свидания.

Глядя в потолок и обнимая сжавшуюся в комочек Грэйс, Гарри ощущал, как ее дыхание постепенно входит в единый ритм с биением его сердца. Спустя некоторое время зазвонил телефон, но она, продолжая слушать звонок, никак не могла соотнести его с аппаратом — гриб из хромированной стали и плексигласа с приплюснутой шляпкой. Приподнявшись и посмотрев на Гарри, Грэйс поняла, что он продолжает спать, и решила сама снять трубку.

— Гарри, просыпайся. — Она принялась тормошить его. Гарри открыл глаза. — Он хочет поговорить с тобой.

— Кто “он”?

— Брайан Лэк. Похоже, что-то действительно срочное. Гарри тут же сел в постели, выхватил трубку у нее из рук и, даже еще не успев донести ее до уха, услышал голос на другом конце провода:

— ...поговорить с кем-нибудь и решил, что этим человеком должны быть именно вы. Сколько сейчас времени? Половина одиннадцатого? Мы можем встретиться в одиннадцать часов? Вас это устроит? Да, именно сегодня вечером, причем чем скорее, тем лучше... — продолжал тараторить Лэк взволнованным и отчасти обескураженным голосом.