Рузвельт

Дилан Лост

— Ты очень красивая, Тэдди.

— Правда? — поразилась я.

Мне силой воли пришлось остановить себя, чтобы не поправить растрепавшийся на голове хвостик. Выглядела я хуже некуда, это уж точно.

— Знатно же тебя подкосили эти кексы.

— Дело не в них. Просто ты красивая, вот и все.

— Не говори глупостей, — попыталась отмахнуться я.

Но даже под кексами он умудрился быстро среагировать и поймать мою руку. Когда моя ладонь прижалась к его груди, я почувствовала, как грохочет его

сердце. Я быстро сбилась, пытаясь сосчитать его пульс.

Как только в голове проскочила мысль позвонить «911», Артур снова заговорил:

— Можно тебя кое о чем попросить?

— Д-да… — сбилась я, когда он прижался ещё ближе ко мне.

— Больше никогда ничего при мне не зашивай. — почти шептал он.

— Почему? Я настолько ужасна?

— Нет. Просто это, наверно, самая красивая вещь, которую я когда-либо видел. Второй раз мне подобного не выдержать.

Он был везде. Его губы почти касались моего уха. Я рвано дышала в небольшую впадинку между его ключицами. В этой прекрасной ямочке вполне мог бы уместиться весь смысл моего существования.

Мужские руки беззаботно двигались вдоль моего бока и спины, оставляя за собой ожоги второй степени. Или даже третьей. Я была уверена, что горела. Еще немного и от меня останется один лишь пепел.

— Дыши, Рузвельт, — напоминал Артур, невесомо целуя меня в висок.

Потому что на пару минут я действительно забыла, что легким вроде как нужен кислород.

— Дыши.

Я совсем растерялась. У меня и без того проблемы с координацией, а слова и действия Артура напрочь добили меня, вырубая всю мозговую активность.

Не зная, куда все-таки деть руки, я пристроила их чуть пониже его груди. Артур вздрогнул, и его брюшные мышцы под моими пальцами неожиданно сократились.

— Черт.

Давление руки на моей талии стало гораздо ощутимее. Артур стоял так близко — ткань его брюк соприкасалась с голой кожей моих бёдер.

Кто вообще носит брюки в такую жару?!

— А нам не пора возвращаться в дом?

— Нет, не пора. — он сказал это с такой уверенностью, что на секунду я вообще забыла, что у нас есть дом.

Он соврал мне. Он точно социопат. Иначе зачем ещё ему продолжать все эти пытки?

«Очнись, Тэдди, он же под дурью!» — завопил тонкий голосок оставшихся мозговых клеток.

— Ты боишься меня, Тэдди?

— С чего ты взял?

— Ты вся дрожишь. И каждый раз, когда я касаюсь тебя, ты замираешь и напрягаешься. Тэдди, ты боишься? — снова спросил он.

Если бы я сказала, что боюсь, он бы отпустил. Я знаю это, потому что он джентльмен. И даже под дозой всех самых тяжелых наркотиков и транквилизаторов он бы ни за что меня не обидел.

Мои руки неуклюже прошествовали от его груди к бокам пресса. Артур отрывисто вздохнул.

А я собралась с духом и решила принят свою судьбу. Раз уж я оказалась мухой, застрявшей в паутине, то я хотя бы стану достойным ужином.

— Нет. — сказала я. — Я тебя не боюсь, Артур.

На удивление, как только

я это сказала, я действительно перестала бояться.

— Это хорошо, — выдохнул он. — Потому что есть кое-что, что сводит меня с ума.

— Что?

Его правая рука перешла с моей талии на предплечье, а затем двинулась вверх к горлу. Когда его пальцы сомкнулись на задней стороне моей шеи, я громко втянула воздух.

— Твой шрам, Тэдди, — проговорил он, нежно касаясь большим пальцем побелевшей полосы, оставшейся от давней травмы. — Я думаю, он прекрасен.

— Ты что, фетишист? — попыталась пошутить я.

Хотя какие там шутки. Я сейчас расплавлюсь совсем не симпатичной лужицей на этом самом месте.

Артур опустил голову чуть ниже, и когда вместо пальца к шраму прикоснулись уже теплые губы, я от неожиданности вцепилась в его широкие плечи.

— Прости, — пробормотал Арту, щекотя своим дыханием жилку у меня на пульсе. — Но если бы я этого не сделал, то умер бы.

— Нет проблем. — пропищала я, когда его зубы начали покусывать дорожку до моей челюсти.

У меня закружилась голова. Я не могла вспомнить даже собственное имя.

— Тэдди, — напомнил он хрипло.

Его губы все еще путешествовали по моему горлу.

— Я тебя поцелую, — заявил он, неожиданно приблизившись к моему лицу.

— Что? — кажется, проскулила я.

— Ты слышала.

Артур усмехнулся. Эти белоснежные зубы сводили меня с ума. Так же, как и губы. Приоткрытые, согревающие меня свежим дыханием.

Нас разделяли считанные дюймы. А затем он начал убивать меня. Очень-очень медленно.

Легкие, скользящие поцелуи начали своё путешествие от скул к уголкам моих губ. Маленькими питардами эти поцелуи взрывались на моей щеке и точно дали мне понять, что я чертова мазохистка. Потому что мне однозначно нужно было больше.

С другой стороны, я ясно понимала, что этого больше мне явно уже не выдержать. Мозг давно превратился в расплавленное желе. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Еще чуть-чуть и меня затрясет в приступе, от которого меня не спасут даже высшие умы современной медицины.

Поэтому пойманная в стальное кольцо рук Артура, я сделала то, что должна.

Я запаниковала.

— Я ни разу не целовалась! — успела выпалить я прежде, чем его губы коснулись моих.

Боже, надеюсь, он завтра этого не вспомнит. Пусть сотрется этот вечер, день, факт моего жалкого, бренного существования и присутствия в его жизни.

— Ты — что?

— В начале средней школы я была слишком толстой для свиданий. — нервно проговорила я, практически не отдавая себе отчета о том, что играюсь с подолом рубашки Даунтауна. — Когда Кёрби Смит в девятом классе ущипнул меня за зад, я отдубасила его ботинком и до крови прокусила руку. Потом пришлось целый месяц оставаться после уроков отбывать наказание. С тех пор знакомиться ко мне никто не подходил.