Рыбья плоть

Рубаев Евгений

Раф про себя, не произнося вслух, подумал: «Сынишка в свадебное путешествие ушпорил!» Вера продолжала скороговоркой — она нечаянно встретила сочувствующего человека, и информация полилась из неё ворохом:

— И город для меня незнакомый! Здесь все люди такие страшные! Не в плане, что внешность страшная, а я их просто как-то боюсь, внутренне!

Вера, которая впервые за этот день встретила человека, говорящего «спасибо, пожалуйста…» и так далее, не могла остановиться и всё говорила и говорила. У Рафа даже стало закрадываться сомнение: «Уж не болтунья ли она? Или ещё хуже — сплетница. Вот не повезло…»

Но всё было не так страшно, как думал Раф. Вера, выговорившись, в конце концов, замолчала и извинилась

за многословность:

— Вы уж извините за весь сумбур, что я вам наговорила! Встретила нормального человека, и нервное напряжение у меня просто прорвало!

— Не беспокойтесь! Я вас глубоко понимаю! Давайте обсудим, что нам надо делать?

— Я всё плохо помню, весь порядок дел. Мне председатель профкома столько наговорила! Я помню только, что вначале надо идти в прокуратуру и получить свидетельство о смерти, а потом — полный сюрреализм: надо идти в исполком, выбивать справку на получение каких-то продуктов по льготному списку… В общем, дальше всё непонятно!

Раф подумал о перспективе идти к криворотенькой профкомше, и та станет командовать, что Рафу надо делать в ближайшие дни?! В сердцах он тоже высказался Вере:

— Профсоюзы, это такая хитрая система — школа коммунизма, они обирают всех трудящихся на взносы, без всяких поблажек. Даже не исключая сильно блатных, и с тех снимают взносы. Но путёвки в санаторий, квартиры, автомобили и все прочие блага социализма делят строго между своих!..

Тут Раф понял, что у него «предохранительный клапан сорвало», и положение надо спасать. Он, притронувшись к руке Веры, сказал:

— Подожди-ка, я сейчас, — и рванулся в кабинет начальника экспедиции. Там он выдал такую речь, что сам потом собой восхищался. Если привести тезисно, это было так:

— Умер Великий нефтяник! Вы на примере, как оказываются почести Героям Труда, должны воспитывать молодёжь. Чтобы молодые буровики шли к новым трудовым свершениям!

Начальник экспедиции на мгновение ока опешил, но сразу быстро врубился, что этот решительный молодой человек может сообщить всё это где-нибудь в обкоме. Начальник был чуткий на неприятности индивид и решил пойти вопреки советам профкомши — та советовала ему пустить мероприятия похорон на самотёк:

— Есть родственники — пусть и хлопочат!

Начальник, не выпуская Рафа из кабинета, вызвал нужных подчинённых, и работа закипела! У Рафа и Веры руки были развязаны. У них образовалось время заняться друг другом. Вера, как женщина с присущей ей чувством заботливости, поинтересовалась:

— Ты где остановился?

После «рывка» Рафа, они с Верой незаметно, органично, перешли на «ты». Раф пока не остановился нигде. Пробиваться контрабандой в общежитие-заезжую он посчитал неприличным. Поэтом, ноги сами привели их в гостиницу, где уже жила Вера. Её туда устроили по звонку из управления экспедиции, по брони. Рафу же сказали стандартное:

— Мест нет!

Вера была девушка решительная, она заявила:

— Я живу в двухместном номере одна, поселите его ко мне!

Раф с восхищением посмотрел на неё, администраторша, матрона с разрушенной фигурой, категорически заявила:

— Разнополых селим только, если они близкие родственники, с документальным подтверждением.

— Мы и есть близкие родственники! — воскликнул Раф.

— Где документальное подтверждение?

— Вот такое подходит? — спросил Раф и протянул паспорт с вложенной купюрой, номинал которой соответствовал дневному заработку администраторши.

Та заглянула в паспорт секретным способом, под своим прилавком, и вернула его уже без купюры:

— Подходит! Заполняйте анкету.

Закончив все формальности с поселением, молодые люди пошли бродить по городу. Теперь над Верой не висел весь этот груз — заказывать гроб, могилу и прочие условности, без которых погребение невозможно. Всё эти обряды были придуманы,

когда-то людьми древней цивилизации, чтобы показать могущество своего клана. Теперь это иногда применяют тоже члены больших кланов. Но лихие люди от погребального бизнеса, извлекая из этого антуража сверхдоходы, внушили обществу, что всех подряд надо хоронить с набором-минимум услуг. Дабы в промежутках между похорон значительного бонзы похоронный бизнес не увял. Особенно в хранении традиций стараются любители выпить на халяву. Самое универсальное у них выражение: «Покойник тоже любил выпить!» Под этим лозунгом, были случаи в истории, опохмелялись все сорок дней насквозь! Средства для таких возлияний извлекали из сборов денег «под роспись» — это когда ходят по всем работникам предприятия и собирают деньги «кто сколько может», но при этом упоминают баснословный взнос, который якобы дал известный, но бедный человек. Парадокс этого сбора денег в том, что расписку о сдаче денег дают не давшему, а наоборот — давший расписывается под суммой, которую он пожертвовал. По этой схеме криворотенькая профоргша сразу ринулась собирать деньги. Многие ей говорили:

— Да я его и не знал!

— Ну, и что? У главбуха дочка женилась, так никто ни дочку, ни жениха не знали. А ведь сдали все!

Раф и Вера дистанцировались от всех этих сложностей. Они просто ожидали окончание процедуры совершения сложного обряда. Костюм для одевания покойника Вера давно отдала в морг какой-то ловкой сухой бабушке. Та за пожалованные на эту услугу деньги обещала ещё и помолиться за усопшего, независимо, что он был коммунист. Коротать время новым знакомым выбор вариантов был невелик. Отобедали в местном ресторане солянкой сборной, с толстым слоем жёлтого жира, и бифштексом с рисом. Потом пошли на реку Печору и сидели на берегу. В верховьях реки, которая берёт начало в месте, где сходится Тиманский кряж и Средний Урал, прошли сильные дожди. И по реке активизировалось грузовое судоходство. Буксиры тянули и толкали баржи, гружённые и пустые. Раф и Вера наблюдали за ними. Вера рассказывала про уже бывшую жизнь своего папы:

— Он в молодости очень мало выпивал. Только если какой-нибудь большой начальник начинает принуждать. Пьющие люди, они очень ревниво следят, что бы другие тоже пили. Даже если мы праздновали дома семейный праздник, он предпочитал лимонад.

— Я тоже не люблю пить без надобности, — поддерживал разговор Раф.

— Я заметила. Папа очень много читал. У него был один знакомый старичок-диссидент. Тот однажды дал ему книжку дореволюционную. Что-то вроде пособия, как заниматься спиритизмом. Его эта тема очень увлекла. Он тогда уже был членом партии, заниматься оккультными делами ему не пристало. Его увлечение было тайным. Он решил провести опыты спиритического сеанса. Как я потом узнала, делать это в одиночку очень опасно. В любых окрестностях всегда бродит какая-нибудь неуспокоенная душа, в убийстве тела хозяина которой хранится какая-то тайна. В подвале нашего дома жили бомжи. Их все называли «ханыги». Так вот, в одночасье одного ханыгу убили и закопали прямо в подвале нашего дома собутыльники. Потом уже через год один пьянчужка сознался в этом.

— Так какой смысл ему было сознаваться? Он же алкоголик, совесть его не мучает?

— Наше законодательство такое. Если не сумели раскрыть преступление, которое совершил осужденный человек до момента оглашения приговора по последнему его делу, и его судят вновь, то все срока ему суммируются. А если перед судом признался во всех совершённых и даже не совершённых преступлениях, то срок вторичных дел поглощает срок основного дела. Есть такой термин «по совокупности…». Кто сознается, сроку не прибавится, а, наоборот, в лагере авторитет прибавляется. Если же будет суд вновь, то срока суммируются, сумма может быть гораздо больше максимального допустимого, пятнадцати лет, срока.