Рыбья плоть
Шрифт:
— Надежда! — провозгласил он, как громкоговоритель, на весь гастроном. — Я своё обещание выполнил! Вот наш молодой специалист, скоро квартиру по льготной очереди получит, — не давая Наде вставить даже междометия, он ухватил «быка за рога». — Так, нам две бутылочки коньяка «Плиска» и на остальное — винцо красное, десертное, местного разлива! Типа «Солнцедар», или что там подешевле и покрепше!
Надя быстро посчитала все мятые трояки и пятерики, обильно высыпанные Голованом, и стала метать на прилавок поллитровки дешёвого вина, прозванного в народе «марганцовка». Все бутылки в портфель не влезли, и Надя дала ещё и маленькую удобную коробочку. Сват после погрузки молвил:
— Ну, а об остальном договоримся завтра. Пото-о-ом! — сделал
Этим он оставил задел на последующую утреннюю затарку «Солнцедаром» во внеурочное время. Надя зачарованно проводила их взглядом. Голован прямым ходом направился в забегаловку с надписью: «Кулинария». Он здешние места знал. Это было одноэтажное деревянное здание. Оно было обшито тарной дощечкой «в ёлочку» и окрашено в грязно-голубой цвет, как бедная могилка на районном кладбище. Только вот левые деньги здесь варились крутые! Другие в это помещение распивать водку не были допущены, но только не Голован. Начальница, заведующая кулинарией, считала его очень важным начальником, не журилась за распитие. При этом не то, что не обвешивала — лишнего прибавляла! По внутреннему своему чутью, благодаря которому, она, не имея никакого образования, сделала столь головокружительную карьеру, она была уверена, что Голован давно перешёл в нирвану, но оставался в миру для спасения оставшихся!
Голован, царственно жестикулируя, заказал мясо варёное. Дали два больших куска говядины и два гранёных стакана. Расположились они за стоячим столиком. Покупателей в столь ранний час в «Кулинарии» не было. Голован стал наливать коньяк в стаканы и после первых двух тостов поведал:
— Я тебя рекомендовал в буровые мастера вместо Фархада. Парень ты грамотный. Меня не подведёшь!
Рафу сразу стало ясно, почему его приобщили к обществу посвящённых, заседавших в техкабинете. Робость неизведанного овладела им, несмотря на выпитую дозу, поступившую в его желудок, который давно не видел пищи. В голову ему ударил жар вселенский, и он проблеял:
— Так я же никогда не работал на этой должности, вдруг я не смогу!
— Сможешь! Гагарин тоже раньше не летал в Космос. А ведь смог! Все когда-то кем-то не были! Давай ещё по одной! — и скрутил голову очередной бутылке коньяка.
— А что мы ребятам принесём? Они же деньги сдавали?
— Кто считал, сколько они денег сдали? Это основной козырь профсоюзников, когда они деньги собирают на похороны и свадьбы! Мы им будем лить вино «Солнцедар», название хорошее! Оно льётся, красное такое, много! Люди радуются!
Так оно и вышло! Все кричали потом в техкабинете:
— Голован! Ты наш кумир, где ты достал в такую рань опохмелиться?!
Они протягивали ему полный стакан, а он цинично им говорил:
— С подчиненными — не пью!
Хотя вчера надрался с ними же до положения риз. «Молодому», то есть Рафу, он тоже запретил наливать:
— Спаиваете мне молодёжь! — И отведя его в сторону, тихо сказал: — Будем мы эту бормотуху пить, здоровье гробить!
Раф в эту ночь спал в техкабинете. Утром позвонили из кадров и сказали, что его вызывает начальник экспедиции. Раф побрился и явился вовремя. Его быстро благословили, он расписался в отделе кадров в приказе о назначении и убыл на буровую «41-я Воравейская» уже в новом качестве.
Глава 14
На буровой Рафа дожидался Фархад для передачи дел. В основном, это была передача материальных ценностей. Поскольку Раф он приехал без представителей из экспедиции, один, то Фархаду по рации сообщили, что бурмастером назначен Раф. Официально передавать- принимать дела новоиспечённому начальнику было как-то неловко. Фархад проходил, как старший товарищ и разговаривал, соответственно, наставническим тоном. Все его разговоры сводились к следующему:
— Надо бы обмыть назначение!..
Обмывать было нечем. Материальные ценности все передали
На тундру неожиданно лёг первый снег. Обычно этому событию предшествовали затяжные дожди, а в этот раз снег лёг напрямую, минуя слякоть, и являя всю прелесть зимы, как будто события происходили в средней полосе. Но это сильно осложнило промерзание разъезженной тундры в окрестностях буровой. Трактор-болотоход как замер тогда, как танк-монумент у края мостков буровой, так больше и не пытался тронуться. С базы обещали с вертолёта сбросить одну подвеску брёвен — подтоварника. И всё никак не могли разродиться таким подарком. Обычно тонкие брёвна в разбежку стелили по тундре, и гусеничный транспорт мог проехать несколько раз. Сейчас же, чтобы затащить очередную трубу для наращивания, на перевахтовке, когда встречались две вахты, они всем миром подтаскивали бурильную трубу волоком в створ мостков. Труба весила более чем треть тонны, отчего все туалеты были в крови от выпавших геморроев надорвавшихся помбуров. Дотаскивали трубу только до полдороги. Потом, после того, как труба оказывалась в створе мостков, тащили к ней стальной канат, прыгая по подмерзшим кочкам, цепляли трубу и тянули её на мостки вспомогательной лебёдкой. Люди были изнурены.
Всё это тягомотное положение разбавляли лишь кое-какие оккультные события. По вечерам на окраине посёлка, после приезда нового бурмастера, стала появляться чёрная собака. Помбуры, что из бывших зэков, с гиканьем выскакивали из вагончика с надеждой заколбасить чёрного пса на шурпу. Они мчались с топором и верёвками на перехват чёрного пса. Тот делал несколько рыскающих прыжков, вздымал снег и пропадал в сумраке, который стоял почти весь день, зимнее солнце всходило в Заполярье лишь на пару часов. Всю зиму солнце кульминирует над горизонтом, не поднимаясь в сторону зенита. Таковы реалии Заполярья. Летом солнце не заходит, лишь наступает «вечер-утро», и опять день! Помбуры даже думали, что чёрная собака где-то прячется, и заглядывали под все кочки, нарытые когда-то трактором при разворотах. Недоумению охотников до чужих собак не было предела. Чёрная собака появлялась регулярно, но поймать её помбуры никак не могли. Лишь один Раф догадывался, в чём феномен. От этого ему было немного не по себе, жутковато и неуютно. Он отчётливо осознавал, что в жизни неоплаченных долгов не бывает. Раф почти физически понимал, что Павел Иванович передал ему дар понимать, где залегает нефть, а где в пластах сухо. Даже присутствие воды в продуктивном пласте не могло сбить его с панталыку. В «41-й Воравейской» он был на сто процентов уверен, что горизонты, на которые они бурят, никаких опасений в смысле выброса газа и нефти не представляют, поэтому состояние противовыбросового оборудования он пустил на самотёк.
Наконец, приехал Голован. Привёз он с собой инспектора по противовыбросовому оборудованию. Пока Раф разбирался с прибывшим на вертолёте грузом, Голован ввалился в бурдомик и сразу стал прятать привезённую водку в рундуки. Фархад при виде горючего оживился, но Голован был не тот кадр, чтобы его водку пил кто попало! Он с порога грозно понёс на Фархада:
— Ты ещё здесь?! Что ты тормозишься?
— Да я помочь молодому парню, передать опыт, так сказать!
— Так сказать — так сказать! Мозги е…ёшь себе и людям! С тебя помощник — как с моего х…я строганина! От тебя кругом вред. При Сталине тебя бы шлёпнули за вредительство!