Рыцарь и Ко
Шрифт:
– Ура!
– крикнул я сверху.
– Мед!
– Я же говорила, что нюхом чую!
– обрадовалась сестра.
– Тиль, тащи скорее флягу!
Матильда тут же забыла о намерении пропороть меня в четырех местах и кинулась к багажу. Тут ужасно некстати вмешался Кутя, до тех пор мирно топтавшийся на другом краю поляны и разминавший лапы.
– Слушайте!
– ликующе возгласил он.
– Я тоже могу носом трубить!
И он издал ТАКОЙ звук, что я мигом слетел с дерева, а Тильду стало на бегу мелко-мелко трясти - Кутин рев срезонировал внутри ее шлема. Как она мне потом описывала, ощущение было такое, будто ей в уши засунули штырь, дали
Самое противное то, что от вопля нашего маленького трубача прорезались пчелы. Может, проснулись, может, разозлились, может - и то и другое. Факт в другом. В том, что в следующее же мгновенье я уже мчался, ломая ветки, к озерцу и рухнул туда, обдав фонтаном мутной воды только что вытершегося насухо Прича. Выяснилось, что сделал я это вовремя - рой в рассуждении кого бы покушать ринулся на него. Бравый оруженосец с медвежьим ревом опять бухнулся в воду. "Голодный, но тяжелый", мелькнуло у меня в голове, так как Прич буквально вдавил меня в дно пруда. Когда я уже начал задыхаться, мой убийца резко перестал меня давить и исчез. Спустя миг и я оказался над водой, глотая ртом воздух. Спасительницей оказалась Тиль - она, грозно нахмурившись, держала нас за шиворот, а мы висели в ее руках, мокрые и грязные, как нашкодившие котята.
– Где пчелы?
– откашлявшись от воды, спросил я.
– Я их прогнала, - пожала плечами сестра.
– А он - вон чего...
И Тильда мотнула головой в сторону меланхолично жующего Кути.
– Так ты, выходит, муравьед?
– удивился я.
– Не, - помахал головой Штуш.
– Я пчелоед. И пчелолюб.
– И вот с этими рыцарями без страха и упрека мне придется путешествовать аж до самого Камелота.
– И Матильда, громко вздохнув, пошла к лагерю. Ну, то есть, к тому месту, где мы оставили лошадей и поклажу. Мы поплелись за ней. Я по дороге усиленно размышлял - а ведь, правда, почему эту мерзавку Тильду никогда не кусают пчелы? Тайна, покрытая мраком...
ГЛАВА 8
Одна вон довыбираласъ - нарвалась на колдунчика!
Из выступления скоморохов
Переночевав на гостеприимной поляне, мы тронулись в путь только с утра. Я уже смирился и даже был доволен, что Тиль отправилась с нами. Во-первых, у нее оказался прирожденный организаторский талант. Вчера вечером мы под ее чутким руководством соорудили небольшое лежбище, развели костер, поужинали и легли спать, договорившись по очереди дежурить у костра. В результате этой хитрой акции Штуше пришлось отстоять две смены - свою и Прича. То есть сначала-то Причард, конечно, уселся сторожить и даже изображал из себя старого вояку, воинственно грозя выломанной наспех дубиной близ растущим кустам. Но потом сказал Куте, который только укладывался, что ему надо попудрить нос, отошел в кусты, но вскоре вернулся. Охая и приседая, он пожаловался, что угодил задом в репейник и, как человек раненый, нуждается в полном покое. После чего без зазрения совести лег и задрых.
Ночь прошла без приключений. Утром мы свернули лагерь и двинулись в путь. Возглавляла процессию Матильда верхом на Куте, следом ехал я на Вадике, замыкал же шествие, как вы понимаете, Прич Свирепый на губошлепе Бозо. Несколько дней не происходило ничего любопытного, поля сменялись лесами, горы - долинами. Не считая мелких недоразумений, все шло отлично... Что за недоразумения? Конечно, я вам про них расскажу,
"Понедельник. Скучно.
Вторник. Проезжали мимо красивой пещеры. Матильдушка зачем-то полезла в нее и была покусана летучими мышами. Промывание желудка и хинин.
Среда. Причарда прихватил понос. Вероятно, обожрался каких-то ягод. На заметку: хорошо помогает отвар тысячелистника. Запретить Причу жрать всю ту гадость, которую он находит по дороге. Ягоды мыть в кипяченой воде. Зачем? Тильда сказала - надо. В сырой воде могут водиться всякие миазмы и палочки.
Четверг. Разнимал Тильду и Прича. Мой невероятный оруженосец раскопал в котелке с взваром какой-то корявый сучок и стал вопить, что он нашел палочку! И что эту палочку Тильда нарочно ему подбросила. Несмотря на неоднократные предупреждения, не унимался. Отказывался пить отвар. Кутя прижал его к дереву, а Тиль заливала лекарство силой. Прич лягался. Теперь Штуш хромает на правую заднюю ногу. Зато Причард не носится каждые пять минут в кусты и не орет оттуда, что он умирает и не кажется ли нам, что лучше просто его прибить. Честно говоря, я бы - с радостью!
Пятница. Скукота!"
Вот как раз в пятницу вечером и произошла с нами эта история. Мы тихонько ехали по проезжей дороге, выглядывая по сторонам местечко для ночлега, как вдруг Штуша приподнял уши.
– Что? Опять скачут?
– спросил я, так как уже доверял его чутью и слуху.
– Нет, никто не едет, - сказал озабоченно Кутя.
– Плачет кто-то.
Проехав еще с милю, и Причард приподнялся в стременах.
– Точно!
– сказал он обеспокоенно.
– Только не плачет, а вопит во всю глотку! Вон там!
И он показал на виднеющуюся вдали опушку очередного леса.
– Проедем мимо или спасать будем?
– осведомился я.
– Я бы проехал мимо, - хмыкнул Прич.
– Я - пострадавшая, меня уже покусали, - сказала Тиль.
– Ну-у-у, - протянул Штуша.
– Я - как все.
Все (не считая меня и Кути) хором сказали:
– Ты - рыцарь, тебе и спасать.
– Понятно, - вздохнул я, толкая коня и направляясь к опушке.
– Я с тобой!
– вызвался Штуш.
– Спасать - это интересно! Я еще никого никогда не спасал! А во-вторых, - шепнул он мне на ухо, - если что, я и тебя спасу.
Я с чувством потрепал его по уху. Не то чтобы я сильно боялся, просто с таким защитником идти на дело куда спокойнее. Я перехватил поудобнее дубинку и, махнув Штуше, помчался на защиту обиженного.
... Обиженный скоро нашелся. Он лежал на просеке, раскинув руки, и увлеченно кричал. На груди его сидело нечто, похожее на кошку, только с белым хохлом на голове, и точило когти о грудь обиженного.
– Помощь требуется?
– постарался я перекричать дикие вопли.
– Помогите!!! Спасите!!! ОГОГО!!! Уйди отсюда, мальчик, не мешай. Спас... Что?
– Я говорю, вам помощь нужна?
– Нет, я просто отдыхаю, - сварливо отозвался неизвестный, вздергивая седую бороду.
– Что, сам не видишь?
– Так в том-то и дело, что не вижу, - вздохнул я.
– Хорошенькое дело!
– возмутился старик.
– Меня, можно сказать, уже почти съели, а он не видит ни шиша!
– Так вы вот на это жалуетесь?
– я осторожно толкнул концом дубинки заурчавшую "кошку".
– Между прочим, юноша, "это" - самый настоящий дракон! Только маленький, - разъяснил старик и вдруг заорал: дракон впустил когти поглубже.