Рыцарь
Шрифт:
В полдень появилась Мириам с аппетитно пахнущим кушаньем на подносе и кувшином сидра. Все это осталось стоять нетронутым на столе, который Саймон установил перед камином. Не переставая при этом говорить, Мириам постелила постель и переложила одежду Тэсс в комод.
— Миледи, наверное, это вас обрадует: леди Хелен уже почти закончила чехлы для кресел в большом зале.
Потом от нечего делать Мириам принялась взбивать подушки и взбивала их много дольше, чем требовалось.
— Старая Марта все еще не встает с постели. Она благодарит вас за помощь больным детям в деревне. Вы хотите что-нибудь передать
Отсутствие какого-либо выражения к глазах леди Тэсс испугало Мириам. Она задала баронессе еще пару вопросов и сдалась. С ужином повторилось то же самое. Тэсс оставалась сидеть в кресле, без движения.
Прошло некоторое время после того, как Мириам удалилась, и Тэсс почувствовала необходимость облегчиться. Она попыталась встать и тут же упала на колени — от многочасового сидения затекли ноги. Потом прошла в туалетную и сделала то необходимое, без чего нельзя обойтись. Затем вернулась в комнату. Прежде чем уйти, Мириам хорошо разожгла камин. Тэсс подошла к нему, постояла немного и села скрестив ноги на шкуру, разложенную на полу.
Наутро Мириам застала ее в этой же позе. Невидящим взглядом Тэсс следила за погасшим камином. Мириам разожгла огонь, но ни уложить баронессу в постель, ни уговорить хотя бы пересесть в кресло не смогла. Вначале она смело взялась за дело, но Тэсс как окаменела — ни на сантиметр не оторвешь от пола. Мириам посмотрела в пустые глаза баронессы и, проклиная все на свете, удалилась.
Постепенно тепло начало обволакивало Тэсс, словно пробудило ее от летаргии. Дубовые поленья в камине потрескивали, а ей казалось, что она слышит какие-то голоса. Она не хотела и слушать, но они не смолкали.
Уйти в себя, отгородиться от мира — это не выход. А где выход?
Она встала и прошлась, разминая ноги. Затем подошла к столу. Там стоял завтрак, принесенный Мириам. От запаха пищи у не засосало под ложечкой. Она заставила себя есть, осторожно — кусочек за кусочком. Крупная слеза упала ей на ладонь, и Тэсс лениво стряхнула ее.
Когда Мириам пришла с обедом, Тэсс повторила прием Кенрика. Встала лицом к окну и не повернулась, пока та не ушла.
Шли третьи сутки ее заточения. Обнаружилось, что ничего, кроме хлеба, она есть не может. Против любой другой пищи ее желудок решительно протестовал. А больше ей ничего и не нужно было. Правда, слабость во всем теле была жуткая. «Но это скоро пройдет, — думала она, — не стоит обращать внимания».
Глава 19
Кенрик ел больше по привычке. Голода он не чувствовал, вкуса еды тоже. Дары кухни, приведенной в порядок его женой, не иссякали. Но в большом зале сегодня стояла тишина, как, впрочем, и в остальные дни. Воины ели в молчании и спешили удалиться. Каждый боялся не то чтобы что-то спросить, но даже встретиться глазами с господином.
— Где сейчас Саймон, — спросил Кенрик, обращаясь к Фитцу Элану. Всю последнюю неделю Саймон находил предлоги не появляться за ужином.
— Он сказал, что весь вечер будет работать в оружейной, — ответил Фитц Элан.
— А что об управляющем? Никаких известий?
— Нет. Мы обшарили каждую деревню в округе. Его уже две недели никто не видел. Получается, что он как будто растворился в воздухе.
Кенрик кивнул и вновь принялся за еду. Поняв, что разговор закончен, Фитц Элан нахмурился.
Фитц Элан понимал, что для гнева у Кенрика есть все основания, но сильные сомнения вызывал вопрос: кто из супругов сильнее наказан? А кроме того, что будет, если их призовут ко двору? Барону надо будет представить жену как положено. И потом, почему такое строгое наказание? В конце концов, она же никуда не убежала, никто не пострадал, никому не пришлось ее искать. Ну продержал ее взаперти неделю-другую и хватит. А что же, держать под замком до конца жизни? Несправедливо.
— Хелен стала очень общительной, особенно в последнее время. — Фитц Элан решил рискнуть. Это могло обойтись ему очень дорого, ибо никто в замке не осмеливался в присутствии барона упоминать о леди Тэсс. Фитц Элан, по глупости конечно, решил быть первым. — Она говорит, что твоя жена так хорошо все в замке наладила, что ей просто нечего делать.
— Хелен опять тебя дурачит, — произнес Кенрик с полным ртом. — Дел невпроворот, а она городит какую-то чепуху.
— Да, наверное, я слегка преувеличил, — признал Фитц Элан. — Просто Хелен надеется, что ты разрешишь ей посетить леди Тэсс. Это показалось мне разумным, и я отважился спросить твоего позволения.
— Нет.
— Уже неделю никто в замке не видел баронессу. — Фитц Элан знал, что вступил на опасную тропу, но дороги назад не было. — К леди Тэсс заходит только Мириам, и ее рассказы встревожили Хелен. Леди Тэсс почти ничего не ест и с момента, как попала наверх, не сказала никому ни слова.
— Пусть Хелен не лезет не в свои дела. Тэсс, видите ли, очень жалко себя. Она очень себя жалеет. Ничего, проголодается и поест.
— Но она…
— Я не хочу больше обсуждать эту тему.
Фитц Элан приуныл. Бесполезно. На Кенрика никакие доводы не действовали. Видимо, причина его гнева достаточно серьезна. Это была не просто очередная глупая попытка сбежать. Все сложнее, много сложнее. Фитц Элан решил, что прикажет Мириам ежедневно докладывать ему о состоянии баронессы. Надо не выпускать ситуацию из-под контроля.
А Кенрик продолжал жевать, уставившись в одну точку.
Возможно, Тэсс и страдает, но каждую секунду этого страдания она заслужила. А ее голодовка — не более чем очередной трюк. Ведь ему обязательно доложат о ее якобы «тяжелом» состоянии. На это она и рассчитывает. Так вот, пусть знает, что ему на это наплевать. Поймет, что не подействовало, и начнет лопать как лошадь.
Мысль о Тэсс не покидала его всю эту неделю ни на минуту. Он старался выкинуть ее из головы, приказывал себе, строго приказывал — ничего не получалось. Он знал, что среди баронов немало таких, кто держит свою жену в заточении. Но в случае с Тэсс все было сложнее. Она была дарована ему королем Эдуардом. И король недвусмысленно дал понять, что надеется на появление наследника Ремингтона. Причем скорое. Но для этого надо хотя бы изредка общаться с женой. Пока она не забеременеет.