Рысь

Маннхарт Урс

— По бабочкам я, увы, не специалист.

— А чем вы занимаетесь?

— Миграцией галок, — послышалось в ответ. — Как они мигрируют, как ловят высотные ветра, насколько чувствительны к переменам погоды, чем кормятся.

В подошедшем мужчине было нечто странное, забавное. Лену нравилось, что тот говорил не на местном диалекте, а похоже, приехал откуда-то из Миттельланда. [14]

Когда Лен снова взглянул на подзорную трубу, один конец которой был похож на ружейное дуло, ему вспомнилась охотничья дробь, найденная в трупе Зико, несмотря на то, что он умер естественной смертью.

Вспомнилась отравленная Рена, отрубленные лапы и мысль о том, что, если все так продолжится, летом рысей можно будет по пальцам пересчитать. Недоверие стало первым долгом. При этом Лен не мог не признаться себе, что испытывает к этому человеку симпатию. Быть может, тот был всего-навсего жалким орнитологом-любителем, по баснословным ценам приобретавшим большие подзорные трубы, чтобы наблюдать за всякими малоинтересными тварями. Как бы там ни было, Лен понял, что собеседник не относится к числу оберландских дуболомов и что ему было бы даже любопытно пройтись с ним некоторое время. Пеленгование, так или иначе, скоро придется прекратить, к Рае он близко подходить не станет, поэтому, преодолев недоверие и первоначальную неприязнь, Лен смирился и согласился взять с собой человека в берете и с подзорной трубой, когда тот наконец попросил об этом.

14

Миттельланд — административный район Берн-Миттельланд, в центре кантона Берн. (Прим. ред.)

Вдвоем пошли они по тропинке и исчезли в лесу. У Лена было лишь слабое представление о том, где находится Рая. Солнце еще просвечивало сквозь верхушки елей, но скоро должно было раствориться в окутавшем Лауэнентальскую долину тумане. Лен уже собирался поворачивать назад.

Его спутник вновь надвинул берет на лоб и шел рядом, не спуская глаз с Лена и косясь на приемник всякий раз, когда Лен доставал его. Лену это не мешало.

Спутнику хотелось знать, где обитает рысь, почему во время пеленгования Лен описывает антенной полукружия. Лен кратко объяснил, как работает ручная антенна.

Когда сигналы вдруг резко усилились, Лен поддался на уговоры и все-таки не стал возвращаться, а сошел с тропинки и, выйдя из леса, двинулся в обход, чтобы понять, насколько сильно будет отличаться угол падения, если пройти немного вдоль склона, а не подниматься по нему. Уловив в конце обходного пути сигнал под тем же углом, он и сам не знал, что думать. Если б рядом никого не было, он закончил бы пеленгацию. Но ему хотелось доказать спутнику, что он знает свое дело и не зря слоняется по горам. Поэтому они оба отправились дальше и вышли из леса. Показалась вершина Ротхорна.

Чем выше они поднимались, тем выше, казалось, забиралась и рысь. Пока Лен с недоверием поднимал антенну, спутник смотрел на него все с большей надеждой. Лен отвел взгляд от приемника и пошел в том направлении, которое подсказывала антенна.

Над ними были только скалы, снег, лед, меркнущее серебристо-голубое небо и, может быть, Рая.

Склон становился круче. Гряды скал выступали из-под снега, следы лавин делили склон на части. Лен пытался вспомнить, что Скафиди говорил утром о вероятности схода лавин. Лену хотелось повернуть назад. Он замерз и проголодался. Если Рая обитала на скалистых склонах под Ротхорном, то искать ее было бесполезно, а забраться многим выше того, где они находились сейчас, без альпинистского каната было, по его мнению, невозможно. Лен остановился.

— У вас тоже нет фонарика? —

спросил он.

Ответив отрицательно, спутник сказал, что из-за снега будет достаточно светло. На то, что Лен остановился, он, похоже, особенного внимания не обратил. Когда он ушел на несколько шагов вперед, Лен двинулся следом. В недостатке интереса к рысям орнитолога нельзя было упрекнуть. Лена это успокаивало.

Когда после длинного скалистого кряжа, вздымавшегося четырехметровой стеной, перед ними открылся вид на голые скалы Ротхорна, Лен различил стадо серн. Его спутник долго смотрел в подзорную трубу, потом опустил ее и принялся считать животных невооруженным глазом. Лен проверил сигналы Раи.

— Двадцать девять, — сообщил спутник.

Лен не сводил глаз со скал и не обратил на эти слова никакого внимания. Наиболее четкие сигналы поступали со стороны серн.

Несмотря на холод, голод и боязнь высоты, Лену теперь тоже не хотелось возвращаться. Ему хотелось подойти к стаду ближе, чтобы понять, что там происходит. Единственный проходимый путь лежал через лавинный кулуар, перейти который Лен бы не решился, если б его спутник храбро не шагнул вперед и, пройдя несколько метров, не встал бы с другой стороны, недоуменно глядя на Лена и вопрошая о причине заминки.

Серны, стоявшие на скальном отроге и слегка скрытые последним деревцем, которому удалось-таки пустить корни на такой высоте, были видны как на ладони. Порядка сотни метров отделяло Лена и его спутника от животных, рассредоточившихся по вытянутому каменному уступу и рывших снег в поисках пропитания.

Замерзшими руками Лен направил антенну на стадо серн, снова включил приемник и поймал сильнейший сигнал. Рая наверняка была рядом.

— Ее должно быть видно в бинокль или подзорную трубу, — сказал Лен.

Вооружившись тем и другим, оба принялись рыскать глазами по окрестностям, но так никого и не нашли. Никого, кроме мирно пасшихся парнокопытных. Одна из серн постоянно оглядывалась по сторонам, но оглядывалась она спокойно, едва ли не задумчиво.

Вдруг орнитолог, положивший трубу на скальный выступ заговорил о трех серых, гладких камнях, расположенных чуть ниже стада. Лен посмотрел в бинокль и по описанию орнитолога нашел то место. Действительно — неприметно, неброско и недвижно, как окатыши рядом с ней, в снегу лежала Рая. От третьего, едва торчавшего из-под снега камня, ее отличали лишь кисточки на ушах.

Лен затаил дыхание и понял, что сегодня ему предстоит увидеть то, чего многие зоологи дожидались годами — настоящую охоту. И чем дольше он переводил взгляд с рыси на серн и обратно, тем меньше понимал, как стадо может не замечать близости Раи.

Солнце закатилось за Виспилеграт в Заненланд, скалы перестали блистать отраженным светом. Ноги Лена превратились в заиндевевшие чурбаки, а в остальном все было по-прежнему. Рая не торопилась. Глядя на ее уши, Лену хотелось увидеть ее спереди, узнать, насколько напряжены мышцы задних лап и насколько внимательно следят за потенциальной жертвой глаза.

После длительного ожидания ближайшая к рыси серна сделала два шага вниз, в сторону Раи, и повернулась к ней задом.

Это послужило сигналом.

Рая осторожно выпростала передние лапы и, не поднимая головы, подключила задние к этому первому шагу — неторопливому, как на замедленном повторе. Наконец, подняла в воздух вторую лапу и так продуманно опустила ее на снег, словно боялась оставить следы. Черный хвостик держался горизонтально. Лен уже не мог больше ждать, когда же она прыгнет.