Рюммери
Шрифт:
Брэкки скривился. Выражение лица мальчика недвусмысленно говорило о том, что он не имел ни малейшего понятия, о чем толкует Кир.
– Но знаешь ли ты, сколько человек из… ста выживет после того, как попробует сей чудесный отвар? – продолжал толстяк. – А я тебе отвечу: один. И то – если повезет.
Услышав это, Брэкки на мгновенье поник, но затем его губы разошлись в улыбке.
– Так для того и Вещий Лист!
Он протянул Рюмси и Киру по листку.
– Я и для вас взял. Если не будет круга – значит, к развалинам идти не стоит. И вообще, конечно, не стоит рисковать в этот день. Не благодарите, – раздулся
Брэкки положил Лист себе на ладонь и уставился на него, затаив дыхание. Рюмси и даже Кир заинтересованно следили за происходящим.
Листок пошевелился, будто от дуновения ветра, и начал двигаться. Он, как живой, проскользил вокруг кисти и вернулся на прежнее место.
Брэкки даже не старался скрыть свою гордость, он аж засиял от радости, но Кир лишь фыркнул:
– Но как ты узнаешь, что не сдохнешь на следующее утро? Лист показывает только, проживешь именно этот день или нет, – напомнил ему толстяк. – А о том, как из-за этого Листа погибали, ты, видимо, не слышал. Его довольно просто сделать, и, если бы он был таким полезным, им бы пользовались все подряд. – Кир отпил воды из фляги. – Кстати, – проговорил он, вытирая рот, – два дегейских принца погибли из-за этого листа.
– Что случилось? – снова нехотя спросил Брэкки, знаток всевозможных мистических вещиц, но явно не принцев.
– Загвоздка в том, что Лист не показывает возможных увечий. Человек, зная, что не умрет в этот день, отважно идет в путь, ничего не боясь, и… падает, ломая ноги, или, например, попадает в плен к каннибалам. Но да, – добавил Кир издевательским тоном, – Лист всегда говорит правду: в этот день человек действительно не умирает.
Некоторое время ребята шли молча, предаваясь каждый своим мыслям и воспоминаниям. Единственными звуками, нарушавшими тишину, были их редкие громкие вздохи и ругань Кира. Одежда промокла от пота и натирала тело.
Дорога делалась все круче. Говорить стало трудно, а дышалось все тяжелее и тяжелее. Но вскоре показался спуск, и ребята снова решили передохнуть.
Когда-то Рюмси уже поднималась сюда в компании старосты, чтоб нарисовать карту деревни. Но приятные воспоминания сменились горькой картиной настоящего: буйная растительность этой местности вымирала. Вместо вечнозеленых сосен и елей торчали голые и мертвые стволы, подобно копьям воинства из рассказов о битве ааконцев против дегейцев, когда их страны еще враждовали.
Лишь горная речушка – равнодушная ко всему – по-прежнему тянулась змейкой, ее быстрый и неистовой рокот доносился даже сюда.
Ребята взобрались достаточно высоко. Снизу, как будто прямо под ногами, раскинулись Счастливчики. С такой высоты деревня походила на молодой месяц.
Внизу стоял туман, или, возможно, пыль до сих пор не осела. Казалось, что, кроме черного и серого, там больше не существовало оттенков. Дома, в которых еще недавно кипела жизнь, стали развалинами и могилами.
– Еще чутка спуститься – и ты увидишь великана, – хвастался Брэкки, словно тот ему принадлежал. – Он здорову-ущий! Каждый палец с дерево. Будь великан жив, то десятком шагов пересек бы всю деревню. Чтоб мне в Лес попасть, да там и пропасть – если не так.
– Зачем ему шагать? – хмыкнул Кир. – Если ты не заметил, у него есть крылья. Тоже, между прочим, немаленькие.
– Что
– Неизвестно, – ответил Брэкки. – Даже старики не слыхали о таких.
– А ты, смотрю, умный, словно тиметрин. Скоро, небось, и третий глаз появится. Быть старым не значит быть мудрым, – пробурчал Кир. – Можно состариться, не покидая деревни, даже не зная, что творится за ее пределами.
– Старших нужно уважать, – категоричным тоном заявил Брэкки.
– А в каких моих словах ты услышал неуважение?
– Кир, как будто я тебя не знаю, – торопливо ответил Брэкки.
В глазах толстяка мелькнуло удивление, точно тот сказал глупость.
– Знаешь меня? – переспросил Кир, чуть заметно скривив губы. – Наверное, так же хорошо, как и стариков, которых ты уважаешь, при этом даже не догадываясь, как они жизнь прожили и что у них на уме.
Брэкки не нашел, что ответить.
Рюмси шокировали слова Кира: уважение к старшим прививалось детям с малого возраста, и подобные речи приравнивалось к греху.
Кир покосился на нее, словно она озвучила свои мысли, и пояснил:
– Я всегда подам руку старшему, если тот не в силах подняться. Поднесу что-нибудь… Но не стоит заставлять меня уважать людей, о которых я не знаю ни черта, кроме того, что они старые.
Кир перевел взгляд на Брэкки:
– А то, что ты огрызаешься, будто новорожденный котенок, боящийся всего подряд, говорит лишь о том, что ты не знаешь мира. Я не утверждаю, что все взрослые плохие и недостойны уважения. Но зрелость еще не показатель ума, достоинства и других… качеств. Неразумно любить людей и доверять им, ссылаясь лишь на седые волосы и морщинистое лицо. Даже самый злобный и мерзкий негодяй, если его не прикончат раньше времени, конечно, когда-нибудь состарится. Подумай над этим, Брэкки. Мы не можем знать, что у людей на уме. В старой голове могут скрываться такие мысли, что и у пятилетнего, узнай он о них, волосы поседеют от ужаса.
В его голосе больше не сквозила привычная насмешка, там звучала печаль. Словно Кир давно уже не ждал от людей ничего хорошего.
– Разумеется, нам бы хотелось, чтоб все взрослые были добрыми, справедливыми и всезнающими, но, увы, это далеко не так. Уж прости, что я настолько прекрасные ожидания порчу такой уродливой правдой.
– Рюмси, а ты что думаешь? – мрачно спросил Брэкки.
Рюмси вспомнила один случай, когда мужчина заманил девочку в Золотой Дом. Изнасиловал и убил. Он попросил малышку о помощи, и та спокойно пошла с ним, не чувствуя страха. Скорее всего, родители тоже учили ее, что взрослых нужно слушаться, им нужно помогать. А вот каким именно взрослым – не уточнили. Мужчина оказался не местным. Его быстро нашли и наказали. Но девочку это не вернуло к жизни.
Брэкки смотрел на Рюмси с явной надеждой на поддержку. Она была благодарна ему, поэтому предпочла промолчать, пожав плечами.
Кир безрадостно улыбнулся.
– Последние слова я, пожалуй, заберу, – проговорил он и многозначительно добавил, увидев вопросительный взгляд Рюмси:
– От страха волосы не седеют. Думаю, это выдумка, чтоб лучше описывать и приукрашивать перепуг в какой-нибудь жуткой истории. Будь так на самом деле, мои волосы еще четыре года назад поседели бы, будто их пеплом посыпали.