Рюммери
Шрифт:
– Твари! – выругалась она, все же решившись рассмотреть несколько тел.
Счастливчики были завидной деревней, отчего и заслужили такое название. Но жизнь возле Вечного Леса – это всегда борьба за существование. Такое соседство давалось нелегко. И люди нередко погибали. Староста придумал “полумесяц”. Каждый житель деревни носил на шее серебряный медальон, изображающий форму деревни. Нашедший мертвое тело может забрать себе серебряный полумесяц, но будет обязан либо отнести тело к родным, в деревню, либо
Мертвецы, гнившие под открытым небом, были без медальонов.
Бродившие рядом люди, увидев изумление Рюмси, тоже уставились на трупы. Но, не найдя там ничего, достойного внимания, теперь уже с любопытством пялились на саму девочку.
Неожиданно Рюмси заметила заваленный камнями кусок хлеба. Несмотря на явную черствость и цвель, еда выглядела заманчиво, словно грех. Девочка подняла хлеб, протерла рукой и, сняв повязку, уже намеревалась жадно впиться в желанную пищу, как вдруг ей в лицо влетела палка. Удар чуть не выбил из нее сознание. Глаза наполнились слезами, а кровь хлынула ручьем.
– Что ты творишь?! – речь девочки стала невнятной, она с трудом дышала.
– Дура тупая! – рявкнул Кир, подходя к ней. – Еле успел.
Рюмси согнулась, держась за лицо.
– Прости, я не хотел… Не было выбора.
Толстяк неловко прикоснулся к ней, будто это могло загладить его поступок. Рюмси резко убрала его руку.
– Еда слишком долго пролежала среди трупов. Теперь она тоже несет смерть, – Кир умолк, сглотнул и продолжил уже привычным голосом:
– Слушай, о тебе ведь думал. Черт подери! Если бы мне было плевать, я бы позволил тебе сожрать хоть всю еду, с трупами в придачу!
Рюмси чувствовала, что он говорил правду. Да и не мог он соврать. Слова Кира были ей приятны, но она пыталась не показать этого. Толстяк стянул с лица повязку и протянул ей.
– На вот, вытри кровь.
Рюмси не стала противиться и приняла ткань, коснулась языком десен и облегченно вздохнула – зубы на месте. Не хватало ей с таким-то лицом еще и беззубой ходить.
– Рюмси, у тебя кровь! Что случилось? – появившись, прокричал Брэкки.
– Я… – начал Кир, глядя себе под ноги.
Но Рюмси не дала ему договорить.
– Сама виновата – не знаю еще, что к чему, – уклончиво ответила она, облизывая разбитую губу.
– Ну, давай осторожнее, – вздохнул Брэкки, видимо, решив, что она сама ударилась.
Рюмси заставила себя ответить с улыбкой:
– Обязательно.
Когда они отошли, Рюмси услышала чудовищно мерзкий и влажный звук. Оглянувшись, она увидела, что на мертвецов накинулись несколько собак, буквально разрывая трупы, отчего тела заплясали, нелепо подражая живым.
Дальше зрелище выглядело немногим лучше: эта часть Счастливчиков еще больше напоминала кладбище. Руины придавали деревне серо-зеленый цвет с редкими
Мрачные, закутанные в тряпье люди бродили среди руин, иногда поглядывая на ребят с равной долей недоверия и враждебности. Большинство же слонялось с таким отрешенным видом, будто жизни в них оставалось не больше, чем в тех, кто погребен заживо.
– И мы туда отправляемся? – ужаснулась Рюмси.
– А ведь ты только-только начала мне нравиться, – сказал Кир. – С тобой столько всего случилось, но ты ни разу не заныла.
Рюмси могла поклясться, что заметила тень улыбки на его лице.
– Да, меня тоже это не радует, – проговорил Брэкки, не обращая внимания на Кира. – Но представь, что перед нами озеро из… испражнений.
– Это нелегко представить, – усмехнулась Рюмси. – Такого ведь не существует.
– Ты просто не видела, что оставляет после себя войско, покидая место стоянки, – буркнул Кир.
– Так вот, представь озеро испражнений, которое нам нужно перейти, ибо на другой стороне лучшая жизнь, – продолжил Брэкки. – Идя посередине, ты будешь брести по шею, но перейдешь его за день. Можно идти по колено, но придется идти неделю. Я вот считаю, что лучше перейти быстрее. По шею или по колено – все равно в испражнениях.
Глаза Брэкки лукаво сузились, под повязкой угадывалась улыбка. Рюмси улыбнулась в ответ – хорошо сказано.
– Складно говоришь, черт возьми, – сказал Кир. – Только не озеро испражнений. Называй вещи своими именами – озеро дерьма.
Ветер печально завывал у разрушенных стен и, судя по тому, как люди морщились и прятали лица, приятнее не стал.
За что Рюмси была благодарна Киру, так это за то, что он избавил ее от сего мерзкого зловония. Из-за удара в нос она перестала ощущать запахи.
И все же даже на языке чувствовался принесенный ветром вкус гари и пыли, пепла и чего-то отвратительно знакомого. Рюмси не знала, как долго еще сможет это выдержать. Из головы будто выдувало все чувства, кроме страха и отвращения.
Ребята медленно продвигались по вязкой грязи, в которую превратилась земля деревни. Иногда слышался чей-то крик, на который они старались не обращать внимания. Рюмси заметила, что каждый раз, когда раздавались вопли, Брэкки и даже Кир сжимали кулаки, иногда переглядываясь между собой. Но в основном единственными звуками оставались хлюпающие шаги ребят и жужжание насекомых.
Рюмси не знала, чем закончится их вылазка, но не сомневалась, что жуткие картины, свидетельницей которых она стала, будут сниться ей до конца жизни. Девочка бросила взгляд на Брэкки с Киром и по их виду поняла, что увиденные ужасы будут преследовать не только ее.