Рюммери
Шрифт:
Единственное, о чем она сейчас мечтала, так это смыть с себя вонь, которая прилипла к телу вместе с потом. И плевать, что даже в такую жару вода в реке ледяная.
– Брэкки, черт бы тебя побрал! – вспыхнул Кир, резко останавливаясь, от чего Рюмси и Брэкки чуть не врезались в него. – О каком таком мече ты твердишь?!
– Чего?! – непонимающе уставился Брэкки.
– Он ничего не говорил. Мы молча шли, – отозвалась Рюмси. Хотя тоже слышала странное звучание в голове, будто кто-то расспрашивал о мече. Правда, звучавший голос походил совсем уж на детский.
А еще появились странные
Даже учитывая все приятные моменты, связанные преимущественно со старостой и матерью, жизнь Рюмси никто бы не назвал счастливой, особенно последние месяцы. И все-таки девочке было невыносимо больно видеть, что стало с деревней. Она даже думать не хотела, что среди этого ужаса погребены ее родные.
Обломков становилось все больше, и ребята вышли из грязи. Идя по камням, они замедлили шаг, опасаясь подвернуть, а то и сломать ноги, провалившись в одну из многочисленных щелей и дыр.
На удивление Рюмси, атмосферу нагнетал не Кир, а Брэкки.
– Вчера один парень тут споткнулся, и его что-то утащило.
– Какого черта ты именно сейчас решил это рассказать?! – рявкнул Кир. – Тем более, скорее всего, он просто провалился.
– Ага, в дыру, куда и кошка не пролезет. Говорю тебе, его что-то затянуло. Хоть я и далеко стоял, но как вспомню его крик, аж жуть берет. Тело мялось и ломалось, точно те куклы, с которыми мелочь играет.
– А ты, пожалуй, с такими куклами не играл, – фыркнул Кир.
Брэкки не удостоил его ответом.
Рюмси, вглядываясь в темноту между камнями руин, предпочла думать, что бедолага все же провалился.
– Тут повсюду веревочные лестницы. Почти под каждыми обломками, – ворчливо заметил Кир. – Зачем вам столько?
– Это Лунная Дорожка. Мы, – пояснила Рюмси, имея в виду жителей Счастливчиков, – не всех покойников закапываем в землю. Некоторых сжигают вместе с лестницами. Люди верят, что их души взберутся по ней на небеса, к самой луне, в Мир Мертвых.
– Я думал, в Счастливчиках не верят в богов и подобные вещи, – удивился Кир.
– Конечно, верят и даже почитают, просто нам запрещено поклонение, мольба и просьбы.
– Постой; черт бы вас побрал, не пойму, к чему такие отличия – одних закапываете, других сжигаете?
– Когда пришли первые поселенцы, они принесли свои традиции. Другие поселенцы – другие традиции.
– А еще у нас есть Мертвячий Путь, – радостно похвастался Брэкки.
– Угу, не сомневаюсь, – отрезал Кир, давая понять, что уже потерял всякий интерес к этой теме.
Они остановились.
– Сейчас разделимся, но далеко не расходимся, – проговорил Брэкки, обращаясь к Рюмси. – Старайся найти что-то ценное, но не бери ничего большого и… не лезь в щели.
– Почему большое нельзя? Я смогу донести, не смотри, что я девочка.
– Потому
Не успели ребята разойтись, как к ним подошел тощий человек и демонстративно показал заточенную кость, напоминавшую огромный зуб хищного чудовища. Взгляда хватило, чтоб понять, насколько она острая.
– Быстро. Все, что есть. Усекли? – прошипел незнакомец и нервно огляделся.
Его седые волосы развевались на ветру, и казалось, голова дымится от злобы. Но голос грабителя оставался холоден.
– Конечно. Конечно, – поспешно проговорил Кир. – Отдадим все, что имеем.
Брэкки молчал, будто лишившись дара речи.
Вдруг из-за развалин, так же неожиданно, появился гигант. Его единственный глаз – величиной с яблоко – находился посреди лба. Дигген.
На выбритой до блеска и покрытой шрамами голове красовался высокий пучок волос. Из носа и маленьких ушей торчали костяные серьги. На первый взгляд дигген казался громадным истуканом, вытесанным из камня неумелым мастером. Либо умелым – но куда-то спешившим. Рюмси впервые видела диггена так близко и, приглядевшись, удивилась, не найдя в его нечеловечности ничего отталкивающего. Наоборот, глаз гиганта завораживал. Казалось, внутри него умирает маленькое солнце.
Грабитель резко спрятал нож и собрался удалиться, но дигген, с невероятной для своей комплекции ловкостью, преградил ему путь.
Мужчина еле доставал одноглазому до груди. Дигген представлял собой жилистое существо, похожее на человека, с устрашающей и невероятно развитой мускулатурой.
– Я послухал и позырил – и понял… Ты девучку и мужчинок охрабить хошешь, – прогремел одноглазый. Голос звучал, как из бочки.
В глазах грабителя блеснул вызов, но быстро угас.
– Я тебя не понимаю. Что тебе надо?! Приползли к нам, так хоть язык выучите.
Одноглазый нахмурился. Казалось, все эмоции на его морде умножились многократно.
– Я ничаво не хочу. Я служу Корочу. А Короч хочет порядок.
От этого имени Рюмси неосознанно скривилась. Короч – человек, виновный в смерти старосты.
– Буду спрашшиват. Ты – отвечат. – Громила уставился на мужчину своим глазом. Под кожей диггена перекатывались сильные мускулы.
– Хорошо, – рявкнул грабитель, с его губ полетели брызги слюны. – Надеюсь, пойму твой лепет. Находишься среди людей – говори по-людски.
Хотя он старался вести себя нагло и смело, Рюмси почувствовала страх в его голосе: казалось, он боялся того, что должно произойти.
При всей напряженности ситуации Рюмси с интересом изучала диггена. Он носил хоть и грубо сшитые, но явно практичные штаны, из прекрасно выделанных шкур. На поясе висело несколько дорожных сумок, три кривых рога, разных по размеру, и странный топор, сделанный из челюсти какого-то животного. Бугрящийся мышцами торс ничего не прикрывало, если не считать густой растительности. На предплечьях одноглазого гиганта виднелись замысловатые наколотые рисунки: лицо с тремя глазами на правой; странный рисунок на левой – двуглазый ребенок, который держал отрубленную голову диггена.