Рюммери
Шрифт:
– Исчезла, – подтвердил Щуро, кивая. – Неудивительно – это Шепчущий кинжал. Настоящий. Нашла в развалинах, говоришь? – Щуро словно насквозь пронзил ее взглядом. Он не стал интересоваться, откуда у нее ушибы и новая одежда, но поднес свечу ближе.
– Я осмотрю раны, – объяснил он, – нет ли заражения.
Рюмси не возражала.
– Странно, выглядит так, будто ушибам несколько дней, они почти зажили.
Рюмси лишь пожала плечами. Ей не хотелось рассказывать о корчме.
– Ты умница, Рюмси, – одобрительно сказал Щуро, протягивая ей Шепчущий
– Верно, ты молодчина, Рюмси, – поддакнул Брэкки, и Рюмси услышала зависть в его голосе.
– Пошли, – распорядился Щуро, – пускай Рюмси отдыхает, нам завтра далеко идти, – проговорил он и удалился.
– Постой, Брэкки, тебе Кир передал, – она протянула ему сверток.
Брэкки резко развернул и аж засиял.
– Ух ты! Свиное колено, – но потом почему-то смутился.
– Приятных снов, Брэкки.
– И тебе, – проговорил Брэкки, но все еще оставался стоять, переминаясь с ноги на ногу.
– Еще раз прости, Рюмси, я не бросил тебя, я действительно бегал за помощью.
Рюмси пристально посмотрела ему в глаза, которые у него хватило совести отвести, и одарила самой доброй улыбкой, на которую была способна.
– Не волнуйся; конечно же, я верю тебе, – тоже соврала она. – Я запомню твой поступок и никогда его не забуду.
Брэкки ушел, и Рюмси уснула, едва прикоснувшись к постели. Вопреки опасениям, ей не снились крысы. Вернее, не только они. Ей снился Брэкки. Он ссорился со своей матерью из-за Рюмси. Девочка наблюдала за ними как будто со стороны. Но потом сновидение поглотило ее полностью, постепенно растворив в себе. Она стала его частью. Словно бы теперь она – это Брэкки.
– …о нас подумай, – продолжала мать, – мы не можем кормить чужих.
– Она ж не чужая. Родня ведь.
– Никакая она тебе не родня! От нее одно горе – мало нам своего? Это из-за нее моя сестра умерла. И староста, с которым она водилась. Эта девка притягивает беду.
– Но, мам…
– Я все сказала!
С матерью бесполезно спорить.
Брэкки, погруженный в свои проблемы, вышел на улицу. И тут же отмахнулся от переживаний. Как-нибудь все утрясется, это просто еще одно препятствие. Еще одно приключение. Брэкки поднял взгляд и мигом повеселел.
Разве может быть тоскливо под этим лазурным небом, по которому плывет это дивное голубое свечение, прозванное Птицей? Разве можно горевать, соседствуя с Вечным Лесом? Ведь из-за его опасностей ценишь жизнь и дорожишь каждым прожитым днем. А величественные скалы, какие тайны хранят они? Брэкки не раз слышал о загадочных пещерах внутри гор. Его манило к неизведанному, и он радовался, что родился в Счастливчиках, в такой родной и незнакомой деревне! Именно здесь ждут его неведомые приключения и славные подвиги!
Внезапно кто-то схватил его за плечо и толкнул.
– Здоров, младший братец.
Разбушевавшийся ветер вмиг сдул все его грезы и опустил
– Как дела, Крепп? – нехотя отозвался Брэкки.
– Даже не знаю, малыш Брэк, даже не знаю. Как всегда. Кисну в доме, пока ты шляешься, – лицо Креппа расплылось в ухмылке, а кулак сжался. – Должно быть, чувствуешь себя особенным, гуляешь, где хочется, пока я дом охраняю.
– Думаешь, если ты сильнее, то можно меня колотить? – отозвался Брэкки, не отводя взгляда от кулака.
Старший брат медленно приближался. Брэкки зажмурился.
– Я бы только радовался, если б ты хоть немного силенок набрал, только радовался: тогда бы оставаться дома пришлось тебе…
– Нечем заняться?! – прозвучал голос отца. – Где Рюмси?
Брэкки едва ли не впервые в жизни так обрадовался звукам чьего-то голоса.
– Половики чистит, – нехотя пробубнил Крепп.
– Помоги иди, – распорядился отец. – А она пускай отдохнет – заслужила.
Старший брат послушно ушел. Но Брэкки отчетливо услышал его ругань:
“Вечно тащишь в наш дом всякую дрянь, будто дерьмо на ботинке. Вечно тащишь”.
Брэкки прямо чувствовал недовольство брата и догадывался, что его бурчание не сулило ничего доброго. “Твои речи – тебе на плечи”, – проговорил мысленно Брэкки.
Отец скользнул по нему уставшим взглядом и тоже ушел.
Брэкки медленно опустился на землю и вздохнул. «Как быть дальше?» – задавался он вопросом, грызя ноготь и пытаясь сосредоточиться – глупая привычка.
Выход казался недостижимым, будто высота птичьих стай. Правда, Кир обещал завтра что-то интересное. Посмотрим. Авось повезет, и Брэкки наконец найдет что-то стоящее. Созерцание, как Рюмси приносит больше пользы, задевало его сильнее, чем он готов был себе признаться. Подумать только, девочка вчера – в первый же день поисков – заработала увесистый мешок зерна.
Брэкки оставалось надеяться, что Кир не подведет. «Зачем вообще это Киру?» – уже в который раз спрашивал себя мальчик. С едой у него явно нет проблем. Брэкки выплюнул огрызок ногтя и тут же спохватился.
– Попасть-пропасть, – выругался он, почесывая затылок в поисках плевка.
Еще не хватало, чтоб какая-нибудь ведьма нашла его! Мало ему горя? Он быстро подобрал отгрызенный кусочек ногтя и спрятал в кармашек, чтоб потом сжечь.
На Брэкки снова нахлынули холодные переживания. Скорее ночь луну разбудит, чем все решится само собой. Иногда и правда хотелось в Вечный Лес попасть, да там и сгинуть. Птица не даст соврать.
Мысли ползли со скоростью слабой улитки и все же заполняли своей слизью. Медленно, подобно гордыне, они созревали. Окутывая и успокаивая, будто сладкий грех. Обещая сберечь столь желанные мечты. И губы Брэкки постепенно разошлись в улыбке. Видимо, осколки надежды все же срастутся. Ответ оказался таким очевидным, что Брэкки удивился, как мог не заметить его раньше. Если он раздобудет много еды, то брат наконец оценит его. А мать перестанет докапываться до Рюмси. Радость легко сотрет весь мрак их тревог.