С утра и до вечера

Акимушкин Игорь Иванович

Вот только не понятно пока, как это яйцо попадает в

сумку? Раньше думали, что самка когтями или клювом

закатывает его туда. Но когти и клюв для этого совсем не

годятся. Думали, что, может быть, изгибаясь, самка

откладывает яйцо прямо в сумку?

А сейчас считают, пишет Эллис Трофтон, что сумка

вырастает у ехидны после того, как из яйца выведется

детеныш (где-нибудь в укромном местечке). Когда начнет он

сосать, прицепившись

к шерсти у мамаши на брюхе, сумка

сразу быстро-быстро растет и обрастает его со всех сторон,

й он, сам того не ведая, оказывается в люльке. Но натура-

Лист Гааке (первым в мире!) в уже готовой сумке ехидны, и

такой большой, что в нее «можно было положить мужские

часы», нашел яйцо, а не детеныша.

1 В молоке много белка и жира, но нет совсем сахара.

Зденек Беселовский, который наблюдал за ехидной в

Пражском зоопарке, тоже пишет, что яйцо она снесла в

готовую уже сумку.

Поэтому вернее всего будет, если мы скажем: зоологи

еще толком не знают, как яйцо ехидны попадает в сумку*

Самцы ехидн и утконосов носят на задних ногах

костяные «шпоры». Они покрыты кожей, словно чехлом, но острые

концы торчат наружу и могут больно уколоть. Мутная

жидкость вытекает по каналу, пронзающему шпору

насквозь. Она ядовита, эта жидкость!

По-видимому, шпоры — отравленное оружие. Но до сих

пор неизвестно, чтобы ехидна поранила кого-нибудь своей

шпорой. Утконос тоже сам по воле своей не пускает ее в ход*

Правда, некоторые люди и собаки, бесцеремонно обращаясь

с безобидным зверьком, натыкались, случалось, на

ядовитую шпору. Люди излечивались довольно быстро, но собаки,

тоже довольно быстро, умирали. Умирали и кролики (через

две минуты!) после того, как экспериментаторы

впрыскивали им под кожу яд утконоса.

Ехидна и утконос — единственные на нашей планете

ядовитые млекопитающие. Но все в их поведении, в устройстве

и употреблении ядовитого оружия говорит о том, что

сохранили они его главным образом как почти ненужный ныне

атавизм, сбереженную эволюцией память о далеких

предках — ядовитых ящерах. (Правда, 3. Веселовский видел, как

самцы ехидн пытались уколоть друг друга ядовитыми

шпорами. Но другие наблюдатели об этом ничего не говорят.)

В наши дни утконосы и ехидны уцелели только в

Австралии и на некоторых больших, близких к ней островах.

Даже ископаемые их остатки — двух видов ехидн и одного

утконоса — найдены до сих пор лишь в позднетретичных,

плейстоценовых, отложениях пятого континента.

Утконосы

живут в быстрых холодных горных ручьях и

в теплых мутных реках равнины, в озерах и даже

небольших заводях Тасмании и Восточной Австралии (к западу до

реки Лейхгарда в Северном Квисленде).

Ехидны — в лесах и кустарниках почти всей Австралии,

Тасмании и в Новой Гвинее. Зоологи различают два вида

ехидн (австралийский и тасманийский) и несколько их

подвидов. Кроме того, в Новой Гвинее живут еще три вида—так

называемые проехидны. У них более длинные, чем у ехидны,

ноги и клювы. Животные эти совершенно не изучены.

Путешествие в сумку

За сто сорок лет до Кука голландец Франс Пелсарт

завел первое знакомство с кенгуру.

В 1629 году его корабль «Батавия» потерпел крушение у

берегов Западной Австралии. Капитан Пелсарт отправился

за помощью на остров Ява в настоящую Батавию (ныне

город Джакарта). А в это время некоторые матросы, из тех, что

остались на берегу в Австралии, решили воплотить в жизнь

давнюю мечту: захотели стать пиратами! Сговорились и

перебили около сотни своих товарищей, которые мечтали,

по-видимому, о другом.

К счастью, когда Пелсарт вернулся с подкреплением из

Батавии, ему удалось перехитрить пиратов-самоучек. Он

захватил их в плен и всех казнил, кроме двух, которых

оставил на берегу. Это были первые белые «поселенцы» в

Австралии.

Кроме приключения с пиратами, Пелсарт и его товарищи

пережили еще одно волнующее событие, которое к теме

нашей книги имеет непосредственное отношение. Они

повстречали на равнинах Новой Голландии, так называли тогда

Австралию, очень странное существо: оно прыгало, как

кузнечик, на двух длинных-предлинных задних ногах.

Короткие передние лапки животное прижимало к груди. Хвост у

него был тоже «очень длинный, как у длиннохвостой

обезьяны». Когда «попрыгунчика» поймали, на животе у

него нашли какую-то странную сумку, вроде большого

кармана, а в кармане — малюсенького детеныша. Моряки решили,

что детеныш тут же, в сумке, и зарождается,— ошибка,

которую и сейчас еще делают многие австралийские фермеры.

Полагают, что первый кенгуру, которого увидели

европейцы, был небольшим кустарниковым валлаби-дама, или

таммар-валлаби (Thylogale eugenii)*. Но известие о нем, об

этом животном, дошло до Европы... лишь через двести лет.