Сад Сулдрун
Шрифт:
Четверо стали подниматься в каменную долину по дороге, которая петляла между огромными валунами и крутилась из стороны в сторону, проходя мимо крутых обрывов; постепенно они достигли продуваемой всеми ветрами Щели Глиняного всадника. Отсюда боковая дорога вела через пустоши в Ульд; Тромпада же поворачивала на юг и по длинному склону спускалась вниз, мимо древних оловянных рудников, к городу Жалкая Ярмарка. В гостиница «Оловянный человек» все четверо, уставшие от ночной работы и трудной дороги, с благодарностью съели баранину и выпили ячменное пиво,
Утром они опять поехали по Тромпаде, которая шла вдоль Северного Эвандера по широкой ровной долине к далекому фиолетовому телу Так-Тора.
К полудню они уже были в пяти милях от Тинзин-Фираля; здесь местность начала подниматься, приближаясь к горлышку Северного Эвандера.
Через три мили, когда, казалось, чувство угрозы из близкого Тинзин-Фираля уже витало в воздухе, Аилл заметил узкую тропинку, ведущую в глубокий овраг, который, как он решил, мог быть концом той самой тропы, по которой он, когда-то, надеялся спуститься с Так-Тора.
Тропа привела их на длинный отрог, спускавшийся с Так-Тора, как извилистый корень дерева; потом, по скругленному кряжу, они вышли на относительно легкую дорогу. Аилл шел впереди, и, наконец, добрался до пещеры, в которой разбивал лагерь, всего в нескольких ярдах ниже плоской вершины Так-Тора.
Он нашел Безошибочный именно там, где оставил его. Как и раньше, зуб указывал на северо-восток.
— В том направлении мой сын, — сказал Аилл, — и именно туда я должен идти.
— Тогда ты должен выбирать из двух дорог, — сказал Гарстанг. — Можно вернуться обратно по дороге, по которой мы пришли, а потом отправиться на восток. Или ты можешь пройти через Лайонесс по Старой Улице, а потом на север в Даут. Первый путь короче, но второй избегает леса, и, поэтому, вероятно быстрее.
— Второй, конечно, — сказал Аилл.
Четверо проехали мимо Кол-Боках и без происшествий приехали в Лайонесс. В Нолсби-Севан они повернули на восток и поехали по Старой Улице; через четыре дня трудного пути они оказались в городе Оделарт.
Здесь Гарстанг попрощался с товарищами.
— Тванбоу-Холл только в двадцати милях на юг. Я буду дома к ужину, и мои приключения поразят всех. — Он обнял товарищей. — Нечего и говорить, что вы всегда будете желанными гостями в Тванбоу! Мы вместе прошли долгий путь; вместе перенесли все испытания. Я никогда не забуду этого!
— И я.
— И я.
— И я.
Аилл, Каргус и Яне смотрели, как Гарстанг скачет на юг, пока он не исчез из виду. Аилл тяжело вздохнул.
— Нас осталось трое.
— Друзья уходят, один за другим, — сказал Каргус.
— Поехали, — сказал Яне. — Мне не хватает терпения на сантименты.
Трое уехали из Оделарта по Старой Улице и спустя три дня приехали в Татвиллоу, где Старая Улица пересекает Ихнилдский Путь.
Безошибочный указывал на север, в направлении Авалона: хороший знак, во всяком случае так казалось, потому что это направление позволяло избежать леса.
Они поехали по Ихнилдскому
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
ГЛИНЕТ И ДРУН присоединились к доктору Фиделиусу в Орешнике, на Ярмарке Стеклодувов. Первые несколько дней их они вели себя настороженно и неуверенно, как если бы шли по яйцам, одновременно искоса поглядывая на доктора Фиделиуса, ожидая от него любой неожиданности или внезапной вспышки гнева. Но доктор Фиделиус, уютно устроив их, относился к ним настолько ровно и бесстрастно-вежливо, что Глинет начала беспокоиться уже о том, что доктор Фиделиус не любит их.
Замаскированный Шимрод, исподтишка наблюдавший за ними с тем же интересом, с каким они смотрели на него, был поражен их самообладанием и очарован желанием понравиться ему. Они были, думал он, совершенно необычной парой: чистой, изящной, умной и любящей. Глинет, от природы веселая и жизнерадостная, время от времени взрывалась вспышками чувств, которые она подавляла, чтобы не раздражать доктора Фиделиуса. Друн, склонный к долгим периодам молчания, часто тихо сидел, безучастно глядя на свет солнца, и думал о своем.
Оставив позади Ярмарку Стеклодувов, Шимрод повернул свой фургон на север, к рыночному городу Порройф и его ежегодной Ярмарке Торговцев Овцами.
Во второй половине дня Шимрод съехал с дороги и остановился в маленькой долине рядом с ручьем. Глинет собрала сухие ветки и разожгла костер. Шимрод установил треножник, подвесил котелок и приготовил цыпленка, стушив его вместе с луком, турнепсом, луговыми травами и петрушкой; на приправу пошли чеснок и гарчица. Глинет набрала кресс-салат и еще нашла сморчки, которые Шимрод добавил к цыпленку. Все это время Друн молча сидел, слушая ветер, шумевший в деревьях и треск костра.
Все трое сытно пообедали, и уселись на траву, наслаждаясь наступившими сумерками. Шимрод переводил взгляд с одного на другого.
— Я должен вам признаться. Я много раз ездил в Даут, путешествуя от одной ярмарки до другой, но только в последние несколько дней, которые вы провели со мной, понял, насколько я был одинок. И говорите со мной на «ты».
Гвинет с облегчением вздохнула.
— Добрые новости для нас, потому что нам нравится путешествовать с тобой. Я не осмеливаюсь сказать, что мы счастливы; иначе сработает проклятие.
— Расскажите мне об этом проклятии.
Друн и Гвинет по очереди рассказали свои отдельные истории, а потом, уже вместе, о событиях, которые они пережили вдвоем.
— Вот почему мы хотим найти Родиона, короля всех фейри: быть может он сможет снять проклятие и вернуть Друну глаза.
— Он никогда пройдет мимо звуков свирели фейри, — сказал Шимрод. — Раньше или позже, он остановится послушать, и, будьте уверены, я тоже буду настороже.
— Ты когда-нибудь видел его? — с легкой завистью спросил Друн.