Сад Сулдрун

Вэнс Джек Холбрук

Голос Умпреда стал масляный и елейным.

— Или другое чувство, более теплое и нежное, чем простая дружба?

Сулдрун мрачно рассмеялась, встала на ноги и указала на ворота.

— Сэр, немедленно уходите. Я надеюсь, что вы никогда не вернетесь. — Она повернулась и спустилась в сад. Брат Умпред негромко выругался и ушел.

Сулдрун сидела под липой и глядела на море.

— Хотела бы я знать, — спросила она себя, — что со мной будет? Я прекрасна, так говорят все, и это принесло мне одни несчастья. Почему

меня наказали? Что плохого я сделала? Я должна встряхнуться; нужно что-то менять.

После ужина она пошла в разрушенную виллу, в которой любила сидеть ясными ночами и смотреть на звезды. Сегодня они сияли сверхъестественно ярко и, казалось, хотели что-то сказать ей, как замечательные дети, переполненные тайнами... Она встала на ноги и прислушалась. В воздухе висела неотвратимость, но она не могла сказать чего именно.

Поднялся холодный бриз, и Сулдрун вернулась в часовню; в очаге еще дымились угли.

Сулдрун подула на них, и они разгорелись. Она подбросила сухого плавника, и в комнате стало тепло.

Утром она встала рано и окунулась в рассвет.

На листьях и траве лежала обильная роса; царила первозданная тишина. Медленно, как во сне, Сулдрун спустилась к берегу моря. Прибой грохотал по гальке. Солнца, поднимаясь, окрасило далекие облака, плававшие на горизонте. И на южной излучине пляжа, там, куда течения приносили плавник, она заметила человеческое тело, которое волны несли на себе. Сулдрун остановилась, потом осторожно, шаг за шагом, подошла к нему и с ужасом и жалостью уставилось на покойника. Какая трагедия, умереть такой холодной смертью; такой молодой, бледный, симпатичный... Волна пошевелили ноги юноши. Пальцы конвульсивно вытянулись, схватились за гальку. Сулдрун встала на колени и вытащила тело из воды. Она откинула назад его промокшие кудри. Руки в крови, голова в царапинах и ушибах.

— Не умирай, — прошептала Сулдрун. — Пожалуйста, не умирай!

Веки юноши вздрогнули; глаза, тусклые, покрытые морской водой, поглядели на нее, потом закрылись.

Сулдрун вытащила тело на сухой песок. Когда она дернула за правое плечо, юноша глухо застонал. Сулдрун сбегала в часовню, принесла угли и сухой плавник, и разложила костер. Потом вытерла холодное лицо тряпкой.

— Не умирай, — повторяла она снова и снова.

Наконец его кожа начала теплеть. Свет солнца перевалил через утесы и устремился на пляж. Аилл опять открыл глаза и спросил себя, не умер ли он и не ходит ли по райскому саду, а самый прекрасный из всех золотоволосых ангелов ухаживает за ним.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сулдрун.

— Плечо болит. — Аилл подвигал рукой. Приступ боли убедил его, что он жив. — Где я?

— Это старый сад около города Лайонесс. Меня зовут Сулдрун. — Она коснулась его плеча. — Ты думаешь, оно сломано?

— Не знаю.

— Ты можешь идти? Я не смогу поднять тебя на холм.

Аилл попробовал встать, но упал. Он попробовал опять, на этот раз с рукой Сулдрун на поясе, и с трудом сумел устоять.

— Пошли, я попытаюсь удержать тебя.

Шаг за

шагом они взобрались к разрушенной вилле, где остановились, чтобы отдохнуть.

— Я должен сказать тебе, — слабо прошептал Аилл. — Я — тройс. Упал с корабля. Если меня схватят, то посадят в тюрьму — в самом лучшем случае.

Сулдрун рассмеялась.

— Ты уже в тюрьме. В моей. Мне не разрешают выходить отсюда. Но не беспокойся, я смогу уберечь тебя.

Она помогла ему подняться на ноги; наконец они добрались до часовни.

Сулдрун сделала самое лучше что могла: наложила на плечо Аилла повязку и укрепила ее ивовыми прутьями; потом заставила лечь на кровать. Аилл принял ее помощь и, лежа на кровати, наблюдал за ней: за какое преступление эту прекрасную девушку посадили в тюрьму?

Сулдрун накормила его медом и вином, а потом и кашей. Аилл согрелся и уснул.

Вечером у него начался жар. Сулдрун не знала другого лекарства, кроме мокрых тряпок на лоб. В полночь жар прошел, и Аилл опять заснул. Сулдрун устроилась как можно удобнее на полу перед очагом.

Утром Аилл проснулся, наполовину убежденный в том, что этого не было, ему все приснилось. Мало-помалу он разрешил себе вспомнить Смаадру. Кто бросил его в море?

Треван? Внезапно сошел с ума? Или есть другая причина? Он очень изменился после того, как побывал на тройском коге. Что там произошло? Что заставило Тревана подойти к грани безумия?

На третий день Аилл решил, что кости не сломаны и Сулдрун ослабила его повязку. Когда солнце встало повыше, они оба спустились в сад, уселись среди упавших колонн старой римской виллы и, наслаждаясь золотым полуднем, рассказали друг другу свою жизнь.

— Мы уже встречались, — сказал Аилл. — Лет десять назад. Ты помнишь гостей из Тройсине? Я тебя помню.

Сулдрун задумалась.

— Мы принимали дюжины посольств. Но я действительно вспоминаю кого-то, похожего на тебя. Так давно; я не уверена.

Аилл взял ее руку, в первый раз он коснулся ее с обожанием.

— Как только я наберусь силы, мы убежим. Очень просто взобраться вон на те камни, потом через холмы и наружу.

Сулдрун съежилась.

— Если нас поймают, — она боязливо сгорбилась, — король безжалостно накажет нас.

— Нас не поймают! — приглушенный голосом сказал Аилл. — Особенно если мы все хорошо спланируем и будем очень осторожными. — Он выпрямился и энергично продолжил. — Мы пойдем полями и лесами! Будем путешествовать по ночам и прятаться днем; будет заодно с бродягами, и кто узнает нас?

Оптимизм Аилла начал заражать Сулдрун, а возможность освободиться подбодрила ее.

— Ты на самом деле думаешь, что мы сможем убежать?

— Конечно! А как же иначе?

Сулдрун задумчиво посмотрела на сад, потом взглянула на море.

— Не знаю. Я никогда не надеялась на счастье. А сейчас я счастлива — хотя и боюсь. — Она нервно рассмеялась. — Странное состояние.

— Не бойся, — сказал Аилл. Ее близость захлестнула его, и он обнял ее за пояс.

Сулдрун вскочила на ноги.