Самба
Шрифт:
— Нья-я… (а-ах…)
Рядом вдруг почувствовалась разрушительная водная магия, отчего мы поспешили разорвать объятия. Это уже на уровне рефлексов, при виде врага. Разумеется, это оказалась Сидзука, смявшая какое-то металлическое ограждение в маленький аккуратный шарик.
— Демоны ревности — страшные создания…
Мы бродили около двух часов по округе. Посмотрели торговый центр еще раз, заскочили к Шино в "Сумчатый рай". Кейс для Ди-ниджу еще не пришел. Я купил себе кожаный портфель для документов, Химари от сумки отказалась. Далее
— Милорд, пойдемте попрыгаем!
— Э-э, батут же только для детей…
— А, Химари, проходи! — радушно пригласил внутрь билетер.
— С милордом можно?
Мужчина оглядел меня с ног до головы:
— Да ему и полтинник не дашь. А то у меня тут такие кабаны под сотню кило прыгают, а мне потом латай заплаты. Проходите, только недолго.
— Спасибо, дядя Тошиюки!
Химари подпрыгнула метра на три, сделала идеальное сальто и приземлилась в пружинистую поверхность батута. Затем снова взлетела на несколько метров вверх.
— Милорд, что стоите?! Глядите как весело! — с широкой улыбкой прокричала бакэнэко, кувыркаясь словно заправский акробат.
Да уж, особенно весело прыгают твои манящие шары. А и черт с ним. Подумаешь, несолидно. Скинув купленные вещи, я залез внутрь. Химари резвилась вокруг меня, норовя легонько коснуться или толкнуть в сторону. Я в долгу не оставался, и, используя небольшое усиление светом, пытался повалить оппонента на батут. Не тут то было. Даже падая головой вниз, Химари умудрялась изворачиваться и приземляться на все четыре лапы. В этой игре у меня нет ни единого шанса.
Ди-ниджу, которого я оставил перед входом на батут, исполнил заводной и даже немного безумный марш одной старой песенки с почти единственной репликой "Push the tempo". Очень хорошо подходило под хаос скачущих на батуте детей, меня и аякаси.
Вскоре к нам присоединилась Сидзука, Кагецуки остался наблюдать снаружи. Бьюсь об заклад, эта лоли проскользнула сюда также бесплатно, используя свое обаяние. Юбка кошки и платье змеи высоко взметывались, открывая вид на исподнее, но в данный момент мы просто дурачились как малые дети и не обращали внимание на мелочи.
За полчаса я реально выдохся, да и энтузиазм закончился. Мы еще раз поблагодарили Тошиюки-сан и направились обратно в сторону особняка. На небе стали собираться черные дождливые тучи, немного похолодало. Когда мы добрались до леса, что расстилался вокруг особняка, Химари потянула меня в сторону с дороги:
— Милорд, хотела показать одно место я…
Бакэнэко вела меня по узкой тропинке. Заросли травы щекотали открытые ноги, иногда приходилось нагибаться, уворачиваясь от ветвей. В округе Ноихары в основном преобладали широколиственные деревья: дуб, клен, ясень, липа, каштаны. Вот грибы все какие-то малознакомые. Только по памяти Юто узнал гроздь шиитаке на стволе дерева.
— Это тот самый обрыв, с которого я упал! — вспомнил я место. — А ты спасла
— Вельми рада я, что не забыли, милорд! — прыгнула мне на шею кошка. — Пойдемте дальше, покажу вам кое-кого. Токмо ауру спрячьте свою…
Мы углубились в глухой лес. Не знаю уж как Химари тут ориентировалась, но я бы с трудом нашел дорогу обратно.
— Тише, — шикнула кошка. — Смотрите.
Из-за покрытых мхом камней выглянула ехидная рыжая мордочка.
— Хондо кицунэ, рыжий лис, — объяснила Химари.
— Я думал, бакэнэко и кицунэ друг друга недолюбливают.
— То аякаси. Сие простой зверь лесной.
Из зарослей вышла еще одна крупная лисица с выводком из троих рыженьких лисят. Звери настороженно косились в нашу сторону. Настоящая дикая природа во всей своей красе.
— Уже подросли, я смотрю. Пойдемте, милорд. Не любят они, коли долго нарушают их покой.
— Да.
На обратном пути к дороге пошел настоящий летний дождь. Будто целый водопад с неба рухнул. Мы с Химари запрыгнули под раскидистый старый ясень. Листва уверенно защищала нас от влаги сверху, вот только вся одежда успела промокнуть чуть ли ни насквозь. Майка аякаси стала почти прозрачной, открыв соблазнительный вид на голубоватый лифчик. Девушка перекинула упрямую мокрую прядь через плечо и сказала задумчиво:
— Кураоками льет свои нескончаемые слезы.
Химари перевела свой взгляд на меня и заметила, что я на нее неприкрыто пялюсь. Кошка стыдливо прикрылась руками:
— Милорд! Срам какой…
— И это говорит та, которая в первый же день залезла ко мне в постель, — фыркнул я. — Но мне нравится эта игра…
Ди-ниджу у меня на поясе заиграл медленную спокойную мелодию, идеально подходящую под момент:
— "I'm a high school lover, and you're my favorite flavor
Love is all, all my soul
You're my playground love…"
Более ни о чем высокодуховном не рассуждая, я приблизил свое лицо к Химари и накрыл ее алые губы своими. Теплое волшебство поцелуя связало нас воедино и разлилось по телу приятной истомой. Неспешно льющаяся музыка успокаивала и заставляла чувствовать себя по-настоящему защищенным. Легкие прикосновения выгоняли прочь все лишние мысли.
— "…Yet my hands are shaking
I feel my body remains, time's no matter, I'm on fire
On the playground, love…"
Мои руки гладили спину Химари, ее талию и опускались ниже. Почему-то думал, что нащупаю стальные жгуты мышц, но нет. Мягкая и податливая. Девушка тоже не сидела сложа руки, запустив ладонь мне под футболку. И хотя снаружи было холодно, здесь под старым ясенем тепло наших сплетенных тел согревало друг друга.
В нескольких десятках метров от спрятавшейся под деревом парочки стояла водная аякаси и дух журавля. Глядя на то, чем занялись глава Амакава и бакэнэко, Сидзука яростно сжала кулаки и направилась вперед, но на плечо опустилась тяжелая рука: