Саммаэль

Черниговский Антон

Надин кивнула.

— Потом, — а Саммаэль увлёкся рассказом. — По мере удаления от главной мировой линии менять становится всё проще и проще. Пластичнее! Но в то же время, мир становится менее материальным. Гаснут цвета, пропадают телесные ощущения, чувство времени, равновесия. Потом предметы становятся полупрозрачными, как бы воздушными. Как бы контуры только от них… Да что я вам объясняю, вы ж видели запись с Аргос-1!

— В том же порядке? Топология, цвет, ощущения, материальность?

— Да! Только не мир

растворяется, а я сам ухожу дальше и дальше от мира!

— И потом?

— Хаос. Водоворот. Серая муть. То, чем видеозапись закончилась. Только в Сумеречье — и на границе Периферии — расстояние между главными мировыми линиями очень невелико. Всегда есть перекрытие линий. И, выйдя на край, соседний мир можно почувствовать. Потянуться к нему. Это легче, с края соседний мир сам тебя позовёт и притянет. Тут главное не тормозить: на краю жизни-то нет никакой, чуть задержался — и сам там растаешь. В Сумеречье это прокатывает; а с Дейдры вот на Арденну нечего даже и думать, там перекрытие мировых линий считай что вообще на нуле…

— Значит, так вы пришли на Дейдру?

— Да, — колдун не стал поминать, что в этом ему помогли.

— Знаете, Саммаэль, — произнесла Грант тоном заправского психолога-терапевта. — Я вас понимаю. Всё это мне очень знакомо…

— И как, — принял колдун тот же «терапевтический» тон. — Далеко ли вы заходили в Хаос?

— Да нет же! — Грант рассмеялась. — У нас машина такая была! Привод с произвольной синхронизацией, на жаргоне — «глайд»! Про джамп-то уже вы знаете, привод с автоматической синхронизацией приводит только на главную мировую линию… ту, у которой максимум интенсивности. А вот произвольный привод может пройти и по всем боковым, и даже зависнуть в пространстве между мирами…

— Погодите. А сама установка?

— А сама установка — и все, кто внутри неё — остаётся материальна. Меняется только то, что за окнами. Сначала смещается топология… фонарные там столбы, потом меняется цвет, потом остаются одни только контуры…

— Так, — а ведь это уже интересно! Навигация у нас есть, теперь нам такой же бы привод! — Надин! А вы знаете, где сейчас находится эта машина?

— К сожалению, нет, — Грант поморщилась. — Мы вынуждены были вернуть её… изготовителю. В общем… не для разглашения?

— Не для разглашения.

— Глайдер мы изъяли у империи Сьерра. После испытаний его нам пришлось отдать. По-видимому, глайдер сейчас в городе Астоне на головной планете, там, где он был изготовлен.

Сьерра, — задумался Саммаэль, — так, Сьерра, Сьерра… А ведь у Вессона паспорт империи Сьерра, я ж оформлял на него договор!

Так. Вот с этим надо бы поработать.

— Надин, вот за это спасибо! — колдун говорил искренне. —

Вы мне действительно помогли!

— Не за что! Я рада, — Грант улыбнулась. — Да, Саммаэль. А может… — как-то странно она сейчас оживилась! — Может быть, мы сегодня поужинаем вместе?

Да. Всё-таки скаковая. Всё-таки лошадь. Ну, поскакали мы на пружинном матраце, прыг-скок, прыг-скок, кто на ком и верхо?м…

— Надин, мне неловко отказывать, но я… занят.

— Ой, — чуть не хлопнула себя по лбу. — Ваша помощница…

— Да, моя помощница. И я занят сегодняшним вечером, я встречаю её…

— С корабля?

— Нет, — колдун покачал головой. — С портала.

— А… ну тогда я не буду вам мешать, — с отказом Грант справилась без особых проблем. И даже опять улыбалась, дежурной армейской улыбкой. — Было очень приятно с вами познакомиться! Надеюсь, мы не в последний раз говорим…

— Да уж конечно, — согласился колдун. — Разговор был более чем интересным. Надин, ещё раз спасибо, но…

Милена.

— Да, разумеется! Желаю удачи.

— До свидания, — Саммаэль почти что не слышал её, эту Грант. Да, Надин ему помогла, но -

Милена. Милена, ответь.

Я… я здесь… милый…

Милена, быстро ко мне!

Подожди, милый… я делаю последний проход…

Голос звучал очень издалека. Очень медленно. Очень тягуче. Последний проход? Она что, промеряет проход в чистом Хаосе?!

Так, демонесса, а это ты зря!

Милена, бросай все проходы! Я знаю другой способ обследовать сектор! Немедленно возвращайся!

Я… я сейчас… милый… я…

Так, силы, силы. Где все мои силы. Должно же быть что-то в загашнике! Хоть тепловую энергию с водопада дери, хоть жировую ткань свою жги, но — все свои силы, всё что тут есть, всё тепло, всю жизнь — всё в одну точку!

И совместить эту точку с Миленкиным голосом!

Милый… — почувствовала. — Спасибо… я чуть было не…

«Чуть было»?! «Чуть было не» — что?!

Нить контакта. Горящая синяя нить голосового контакта в сером мареве Хаоса. И на себя эту нить, изо всех своих сил — нет, не жировую ткань я сейчас жгу, а как бы не нервную! — но тянуть её на себя! Тянуть на себя всю Милену!

Хлопо?к, как от взрыва гранаты, — вороньё с карканьем срывается с кедров, — и неяркая синяя вспышка. Милена — ещё в человечьем обличье, но держится на последнем пределе, глаза опасно светятся красным, — виснет у колдуна на плече.