Саммаэль

Черниговский Антон

— Бросил?!

— С метастабильного слоя пространства… ну, вроде такого, — Валь кивнул на янтарный туман за иллюминатором. — Обычный корабль своим ходом не выйдет. Либо ты колдун, либо у тебя глайдер, — либо тебе кранты. Да и связь обычно в таких местах не работает; так что здесь-то у нас, можно сказать, лафа. Там, куда Грант занесло, связи с навигацией не было и в помине. Так что сидела она там на заднице ровно… пока Сьерра с Арденной не помирились.

— А они помирились?…

— Как раз-таки в конце сентября. Арденна признала независимость Империи, начали устанавливать дипломатические отношения, и замороку с глайдером решили замять. Вернули Александеру

жену и дочек, а тот вернул Грант в евклидово пространство.

«В конце сентября», призадумался Саммаэль. «А где же я в этот момент был. А, был я в этот момент на Дейдре, и валялся я с лучевой болезнью, после взрыва на Аргосе! Да и доступа в закрытую Сеть тогда у меня ещё не было».

Вслух же сказал, качнувшись в кресле:

— А ты, значит, при всех этих пертурбациях свечку держал.

— Да, — Вессон с Грэгом переглянулись. — У нас тогда корабль сломался. Тот, серебристый, который ты видел…

— Угу, — кивнул Саммаэль. «Видел»… да я, блин, чуть в него не въебался!

— Корабль тот, вообще-то, каждые пять минут норовил сломаться. Обычно по мелочам, но тут помер канал управления двигателем, и как раз рядом с грантовым «полигоном». Ну, и засосало нас, по ихнему «следу». Ну и куковали там в два корабля, пока Александер за Грант не вернулся.

— И это и есть «операция Морская змея [84] »?

— Да, «морская», «змея». За эту операцию госпожу Грант «Муреной»-то и прозвали.

— Так. А за что тебя Данияль на Сьерре благодарил?

84

См. одноимённую повесть.

— Так не меня. Грэга. Там вообще запутка потом была. Грант, после всего этого бардака, ещё порывалась преследовать глайдер. Так как её машина была малость горелая, на преследование она пыталась подрядить меня. Для этого Грэг должен был меня арестовать…

— Арестовать?!

— Грэг, — ухмыльнулся пилот. — По жизни в общем-то мент…

— Не «мент», — одёрнул пилота механик. — А частный детектив!

— Ну, «частный», ну, «дефектив»… Арестовать меня, конечно, не арестовал, зато Грант послал на хуй. И теперь мы национальные герои! — весело подытожил Валь.

— Тьфу, бля…

— Но прикол-то не в этом, — Валентайн вновь стал серьёзным. — Прикол-то в другом. Александеру в этой истории ой как досталось. Можешь представить, сколько Мурена Грант крови у него выпила! И каково ему было знать, что и жену его, и дочек… Вот ты на Мэлхейме, помянул Салиму и Зинат…

— Так я же их в плену не держу!

— Потому Александер шею тебе не свернул! Но хочет! У него такие счёты к «шайтанам» из «Си-4», и к Мурене Грант в частности… Ты куда?!

— Поговорю с ним, — негромко сказал Саммаэль, вставая из кресла. — Объясню обстановку.

— А поймёт? — скептически спросил Мэллони.

— Поймёт, не поймёт, но чтоб знал столько же, сколько и я.

— Аккуратнее там, — серьёзно сказал Валентайн. А Милена проводила встревоженным взглядом.

***

Александера Саммаэль нашёл на другом конце острова. Пилот сидел на валуне над обрывом, уставившись неподвижным взглядом в янтарную бездну.

«Ну да», подумал колдун. «Ты смотришь в Бездну, а Бездна смотрит в тебя».

— Александер, — окликнул колдун его издали.

Пилот не ответил.

— Вынужден признать, — продолжил Саммаэль. — Что, к сожалению, я действительно

сотрудничаю с подполковником Грант. И что, к сожалению, больше мне сотрудничать не с кем. Аль-Астани не смог выделить никого, кроме вас, Верса вы сами вчера видели, а все остальные просто не в курсе дела.

Александер промолчал.

— К счастью, — колдун закурил. — Подполковник Грант сейчас ничем не способна нам навредить. А вот помочь, наверное, сможет.

— Вы знаете, что она за человек? — обернулся пилот.

— Да, знаю, — Саммаэль подошёл и сел рядом, свесив ноги с обрыва. — Валентайн рассказал. Да, сука, да, зубастая; ну так она этого и не скрывает.

— Она ни перед чем, — Александер покачал головой. — Ни перед чем не остановится!

— Вопрос, с какой целью, — сказал колдун. — А цель у неё сейчас очень конкретная. Её повысили… вверх и налево, а на её должность — и на её тематику — сел майор Джоэль Верс. И ведёт себя на этой должности достаточно глупо. А тематика у Грант была интересная: те самые «гравитационные колебания», которые срывают навигацию и разваливают планеты. И получается: существование Вселенной сейчас не зависит от Грант, а зависит от дурака. И этого выскочку Грант всеми силами будет пытаться сожрать. И — да, ради этого ни перед чем ни остановится. А заодно будет помогать нам… просто потому, что мы это не Верс.

— И до каких пор?…

— Не знаю, — покачал Саммаэль головой. — Не знаю, до каких пор она будет оказывать помощь. Но я возьму всё, что она сможет дать. Нас ведь тут только пятеро… и ни одного астрофизика. И связи, плюс ко всему, нет.

— А вы? — спросил Александер резко. — Вы перед чем остановитесь? Ради вашей «великой цели»?

Саммаэль призадумался. А, да чего тут думать…

— Александер, я человек. И перед чем-нибудь да остановлюсь. И будет плохо! Я уже кое-чего потерял в этом деле. Кое-чего важное. И, по-моему, терять мне ещё предстоит. Я наблюдал своими глазами обе катастрофы на Аргосах. И ещё одну раньше, в секторе «Эн-шестьдесят пять». И я не хочу больше таких катастроф! Я не хочу, чтобы земля исчезала у меня из-под ног! Или из-под ног у моих… близких. Поэтому мне не нравится мысль о том, что я смогу перед чем-нибудь «остановиться».

— Значит, по-вашему, любые средства хороши… — начал было пилот, но колдун перебил его:

— Александер, разговоры о «целях и средствах» удобно вести, сидя на камне, — Саммаэль похлопал рукой по розовому граниту рядом с собой. — И дыша воздухом! А если нет ни камня, ни воздуха, — то разговоры разговаривать будет некому! Потому что в открытом Хаосе, в котором летает ваш корабль, человек живёт не более десяти секунд! Даже демон, даже Милена не может выжить в открытом Хаосе! Мы пробовали, и она до сих пор ещё не поправилась, жрёт свои… препараты. А после распада мировой линии остаётся всё та же серая мутотень. И под угрозой распада находятся все — Саммаэль сделал ударение на слове «все». — Все известные нам миры!