Саммаэль
Шрифт:
— А пошли-ка в каюту! — неожиданно перебил её Саммаэль.
— Э?… — Милена удивлённо моргнула. — Не, я сначала всё-таки в душ.
— Мил? А ингредиенты? Ингредиенты тебе не нужны? — крикнул колдун ей вслед.
— Не! — крикнула та в ответ. — С ингредиентами сама разберусь!
Как именно она «сама разберётся», Саммаэль понял чуть погодя, когда весь экипаж собрался у костерка на опушке и отдыхал в блаженном расслаблении. Милена спустилась по трапу, помахивая маленьким плетеным лукошком (и где она его раздобыла?), коротко
«Таак», смекнул Саммаэль, «к камбузу её не подпускать! А то попадёт в суп какой-нибудь Psilocybe или Amanita muscaria [89] — мало никому не покажется! Мне-то не впервой, а вот пилоты…»
Вечерело. Конечно, ярких закатов метастабильной капсуле не полагалось — но янтарная дымка над кронами вековых сосен темнела, наливалась густеющим золотом, золотом отражалась в струящемся между камней ручье. Тянуло дымком от костра; ветер почти что утих, только потрескивали угли в огне, журчал ручеёк, — да крякал негромко Валь Вессон, со вкусом смоля сигарету.
89
Psilocybe — семейство галлюциногенных грибов. Amanita muscaria — мухомор красный; также содержит галлюциногены.
На камбуз было тащиться влом; Саммаэль крякнул в тон Вессону, пошарил под стволом поваленной сосенки, на котором сидел, и вытащил за хвост маленькую медную джезву. Прихватил оттуда же пакет молотого кофе, сыпанул в джезву щедрой рукой, плеснул кипяточку из чайничка, разгрёб веточкой угли…
Тишину разорвал смачный хлопо?к. Саммаэль поднял настороженно голову: а Мэллони размахнулся — и треснул себя по щеке. А Александер — колдун только сейчас обратил внимание — шипел приглушённо, словно змея гадюка, и отчаянно размахивал руками. Одному только Вессону было всё нипочём: сидел с подветренной стороны, окуривало его дымком от костерка, да и сам, вон, смолил, что твой паровоз…
Ну да, комары; а как же. Саммаэля-то комары не кусали, только салютовали на подлёте правой передней лапкой: Саммаэль был тут всё же Хозяин. А вот экипажу после заката эти черти житья не дадут. Так что а ну-ка… — колдун пошарил под тем же бревном, и нащупал маленький пластиковый флакон с распылителем. Вытащил на свет божий, с удивлением уставился в надписи латиницей на неизвестном ему языке; впрочем, изображение двукрылого шестиногого, перечёркнутое жирной косой чертой, сомнений не оставляло: «обойдёмся без комаров»!
— Мэллони! — кинул флакон механику. — От насекомых опрыскайся этим!
Грэг одобрительно кивнул, побрызгал на рукава и колени, щедро налил себе за шиворот. Передал флакон Александеру.
А Саммаэль призадумался. А потом треснул по лбу себя пятернёй:
Точно! На хрена ж Милене идти на Беотию?! Это ж Териоки, это ж мой мир! Здесь под камнями да под деревьями находится всё, что я захочу! Хоть джезва, хоть молотый кофе, хоть репеллент комариный… ну-ка, а как насчёт обсидиановой ступки?!
Сунул руку обратно под брёвнышко: ну-ка обсидиановая, ну-ка ступка, ну-ка на сто миллилитров… Вытащил из-под бревна, — сука! Бронзовая!
Следующая ступка оказалась — сволочь! — чугунная. И, между прочим, чёртик в ней тоже сидел: маленький, красненький, с рожками. Выскочил с перепугу — и скрылся в густой траве. Ну вот ведь чёрт, думал колдун, запихивая чугунку обратно и с глаз долой: чёрт в ступе тут есть, а обсидиана тут нету. В упор нету. Ладно, начнём с чего-то попроще.
Бунзенову горелку удалось достать практически сразу (глаза у Грэга были уже как два чайных блюдца, а Вессон, кажется, даже икнул в изумлении). Горелка была заслуженная: латунное основание поедено кислотой, трубка чёрной резины в каких-то подтёках. Впрочем, — Саммаэль покрутил вентиль и подул в инжектор, — вроде, рабочая. Сойдёт. Так, ну а газ к ней?
С газом оказалось сложнее. Ручку баллона колдун-то нащупал, а вот вытащить из-под бревна не удалось: не пролез. Пришлось вставать; и (не отпуская баллон!) отодвигать бревно в сторону, — хорошо хоть Мэллони догадался и подсобил. Баллон показался на свет; литровый, порядком побитый, с гордой надписью белым по трафарету — «пропан», — и с припиской чёрным фломастером: «спижженый газ». Плескалось, к слову, в баллоне изрядно. Так, ну а редуктор? А вот он, рядом лежит…
И вот этого Александер уже не выдержал. Махал руками и скрёб кобуру; кричал, что мол, «плевал он на цели и средства, ни ради каких целей ни секунды не намерен он оставаться в этом шайтановом логове!..»
А, когда пилота насилу — вдвоём! — усадили на место, когда Саммаэль накопал под брёвнышком кальян с гашишом, и воткнул мундштук Александеру в зубы, — Мэллони посмотрел задумчиво, и спросил:
— Слышь, «ведьмак». А как насчёт диверторных катушек на сто восемьдесят мэ-мэ под азот? Под брёвнышком не найдётся? А то наши уже скоро тю-тю; на пердячем пару? летать будем.
— Не. Судя по этому, — Саммаэль пнул жалобно булькнувший баллон со «спижженым газом». — Там, откуда я всё это тягаю, до термояда ещё не дошли.
— Ну а сухой турбомолекулярный насос? А, «ведьмак»? Сухой, турбомолекулярный? Сможешь его раздобыть?
— Грэг, — состроил колдун кислую мину. — Ну хоть бы я знал, как выглядит этот… «сухой насос». И кончай уже называть меня «ведьмаком»! Я ни во флоте никогда не служил, ни в Айзене никогда не был [90] !
— Ну… хорошо. А как тебя? «Колдун», так устроит?
— Устроит, — ответил колдун.
На Беотию, впрочем, Милене идти пришлось. Долго там не задержалась; уже через пару часов пулей влетела в дверь, волоча за собой объёмистый противно звенящий мешок.
90
«Ведьмаки» — кличка сотрудников Отдела паранормальных явлений Арденнского федерального военно-космического флота (АФВКФ). Штаб-квартира — Айзенгард, Среднеземная.