Саммаэль
Шрифт:
— Отбой!
Да ты… сссука!
Саммаэль со злостью бросил трубку на рычаг. Ну ладно… «отбой» так «отбой».
Хрясь! — ногой по стене четвёртой каюты. За стеной обиженный вой и звонкий шлепок на пол. Потом нашёл-таки интерком, вжал четвёртую кнопку:
— Вессон, Мэллони! Разбудить Александера, приготовить глайдер к срочному взлёту и переходу в форсажном режиме. Назначение — Мэлхейм-пассажирский.
— Шшто? — Вессон, в одном исподнем, просунулся в наблюдательный пост.
— Подкрепление прибыло! Агент, блин, Браун, — сплюнул колдун. А про себя добавил: «хорошо ещё, что не
101
Смит и Браун — две самые распространенные фамилии у англо… то есть, арденноязычных народов — и, конечно, наиболее распространённые оперативные псевдонимы у всяких «агентов». Ну, и рядом с Вессоном Смит смотрелся бы замечательно.
Как ни странно, Александер даже не возражал… после снятия боевых ракет и подвески топливных баков у него «возражалка» устала. Вессон попробовал было напомнить про патрульные войска, которые наверняка получили приказ уничтожить этот Экс-Даблъю, — но Саммаэль его оборвал:
— У нас гарантированно есть десять часов! Точнее, сейчас уже девять! — хотя, сам вовсе не был уверен в этих ведьмачьих «гарантиях».
И, как ни странно, ему удалось поспать. Прямо в ходовой рубке, в кресле лётного наблюдателя, наплевав и на перегрузки, и на тошнотворную круговерть Хаоса за бронестеклом. А разбудил его уже лязг стыковочной фермы и шипение пневматики в шлюзе.
Глайдеру — на форсаже — хватило шести часов, трети топливных баков… и половины оставшегося моторесурса.
На станции Мэлхейм-пассажирский было пусто и гулко. И кораблей у причальной стенки практически не было; кроме двух фрегатов местного Патруля, которые — Грант не обманула! — даже радаром не повели при виде имперского глайдера. Так, ну и куда мне теперь? Саммаэль окинул взглядом пустой коридор причальной секции, ряды закрытых кафе и бути?ков по правую руку, запертые гермоворота посадочных терминалов на другой стороне. Куда мне теперь? В комендатуру? Или — для начала — в диспетчерскую?
До диспетчерской — лифты исправно работали, и транспортёрные ленты тоже, — добрался без приключений, и не встретив ни единой живой души. В диспетчерской одна душа всё-таки наблюдалась; брюнеточка в снежно-белой форменной блузке, приветливо улыбалась от стойки:
— Господин Саммаэль?
Ну да, — колдун одёрнул куртку. Да, «господин». Да, «Саммаэль». В кедах и тренировочном костюме; грязен, тощ и небрит, будто «пятак» на лесоповале мотал. Какой я тебе «господин»…
— Да, Саммаэль, — махнул в воздухе чёрной идентификационной картой.
— Много тут специальных агентов, — улыбнулась диспетчер. — Что-нибудь происходит?
— Много?!
— Вы и мисс Браун. Двое таких… с чёрными картами, это уже «много», — серьёзно произнесла девушка. — А больше на станции и нет никого! И… вы не знаете, господин агент, — замялась. — Куда делись все корабли?
Ннну ты даёшь, ребёнок. «Чего происходит, и куда делись все корабли». Тебе что, вообще никто ничего
— Это что-то вроде глобального шторма, — Саммаэль решил пояснить, опёрся локтём о стойку. — Корабли все стоят в портах… большинство перевозок прекращены.
— А вы? — посмотрела с участием.
— У меня движок мощный. А кстати, на чём прибыл… то есть, на чём «прибыла» эта агент Браун? Что-то я там ничего не заметил, кроме двух патрульных фрегатов.
— А её машина уже ушла, — серьёзно сказала диспетчер. — Всё выгрузили и улетели. У них тоже двигатель очень хороший, это курьер «К-111». Красивая очень машинка, никогда таких раньше не видела!
Скууучно ей тут, бедняжке. Хочется поговорить. И не понимает дитя, что не скучать ей в космосе надо, а как можно быстрее… Впрочем, куда ей теперь «быстрее», от распада ведь не убежишь…
— Господин агент, а вы не знаете, надолго ли этот «шторм»?
— Неизвестно, — ответил колдун. — Знаю, что вам лучше бы быть не здесь, а внизу, на планете. Там всё же немножечко безопаснее.
— Так я завтра как раз и сменяюсь… — разулыбалась было брюнетка, но колдун — «время, время!» — её перебил:
— Где находится агент Браун?
— В… в баре. Вон, видите, на другой стороне площади…
— Да, вижу. Спасибо за помощь, и удачи вам здесь.
— Вам тоже, счастливого пути!
Был бы он ещё хоть немного счастливым… ну да тут уже как получится.
В баре было темно. Почему-то в портовых барах всегда темно; уж не знаю, зачем это делают, ведь не на лампочках экономят, в диспетчерской да в коридорах вон, аж слепит глаза… Ну и куда мне теперь? А будто бы здесь большой выбор: бармен в одном экземпляре, и посетитель в одном экземпляре… Ой. Вот только какой это «экземпляр»! И что, это всё мне?!
Дамочка, «агент», очевидно, «Браун», была масштабна… можно даже сказать «монументальна». И, вроде, лишнего жира на ней ни грамма, одна, понимаешь… «фигура». Сиськой пробоину от фугаса можно загерметизировать, про жо… про всё остальное вообще помолчу! В общем, валькирия целая, а не «агент». Интересно, а глайдер с таким грузом от причальной фермы-то отойдёт? — качал головой Саммаэль, плюхаясь к мисс Браун за столик.
— Агент Браун?
— Мари? — сощурилась агентесса, тряхнув стриженными блондинистыми волосами и протянув крепкую лапку. — Мари? Браун.
— А я, соответственно, колдун Саммаэль, — выложил на стол свою чёрную карту. — Из Сумеречья.
Мари изящно шлёпнула по карте своей такой же… в смысле, тоже такой же чёрненькой. Потом подтолкнула к Саммаэлю жалобно звякнувшую чашку на блюдце.
Ага, двойной по объёму, с корицей. Моё досье, выходит, читала, подумал колдун, заглотив кофе в один присест; знает, какое пойло я пью. И заказала заранее, когда увидела, что я бреду через площадь.
— Спасибо за кофе. Приступим.
— Мари Браун, — повторила агентесса, решив представиться по всей форме. — Капитан АФВКФ, оперативный агент, лаборатория биофизики Айзенгардского астрофизического центра.