Самозванец

Шхиян Сергей

– Пойдем-ка, друг Ваня, спать, – сказал я, подзывая жестом трактирщика, – утро вечера мудренее.

С меня уже было достаточно ратных подвигов и приключений. Нам следовало просто отдохнуть без кровопролития и ночных погонь.

– Сможешь устроить нас на ночлег? – спросил я подошедшего хозяина.

– Спите здесь, – предложил он, обводя рукой зал, – чего вам куда-то идти!

– Ты нас лучше в чистую избу отведи, без комаров, – попросил я, – за деньгами дело не станет. Укажешь хорошее место, я за давешнего нахала с тобой расплачусь.

– Если

так, то я вас к бабке Сапрунихе отведу. У нее в избе дух легкий.

– Пойдем к бабке, – согласился я.

Пока мы разговаривали с хозяином, подвыпившие гости разом повернулись в нашу сторону и смотрели в упор, явно желая наладить контакт. Я, стараясь даже не поворачиваться в их сторону, чтобы не провоцировать знакомство, расплатился за обед, и мы с рындой вышли из трактира на улицу. Вечер был теплый и тихий. Белая дневная луна призраком висела на нежно-голубом небе, редкие высокие облака заходящее солнце уже подрумянило вечерней зарею, щебетали пичуги. Все было, как полагается для ощущения полноты и красоты жизни. Вслед за нами на улицу вышел трактирщик, он равнодушно взглянул на привычную картину сельской идиллии и пошел вперед, показывать дорогу к бабке Сапрунихе, у которой в избе почему, то был легкий дух.

Жила сия бабка в небольшой деревенской избе, срубленной так много лет назад, что толстые бревна сруба успели почернеть и покрыться малахитовым мхом. Единственное явное отличие ее жилища от всех соседних изб было в двух маленьких окошках, затянутых чем-то вроде бычьего пузыря.

Трактирщик оставил нас ждать воле дома, а сам пошел договариваться со старухой о постое. Переговоры почему-то затянулись, и мы уже решили, что у него ничего не выходит, когда трактирщик выглянул в низенькую узкую входную дверь и поманил нас пальцем. Мы с Ваней вошли сначала в маленькие холодные сени, что, в свою очередь, было в сельской местности редкость, а из них в светелку, освещенную уже отмеченными ранее двумя подслеповатыми оконцами.

В светелке оказалась даже кое-какая мебель, правда, сколоченная из грубо отесанных досок, но не встроенная, какую обычно делали плотники при строительстве дома, а созданная отдельно с учетом нужд конкретных обитателей. В избе и правда был «легкий дух», пахло сухими травами и чистотой. Со света в полутемном посещении я не сразу разглядел хозяйку, а когда увидел, поклонился и пожелал доброго здоровья. Старуха ответила приятным женским голосом, не старым и мелодичным.

– Анисим говорит, что вы проситесь переночевать? – спросила она, когда мы с Ваней сели на лавку под образом пресвятой девы Марии, убранном какими-то разноцветным лоскутками.

– Да, – подтвердил я, – последние ночи не получалось выспаться, хочется переночевать в тишине.

– Что ж, хорошим гостям я всегда рада, – после ощутимой паузы сказала Сапруниха.

Мне, в сущности, нужно было только одно: после бессонной ночи и трудного перехода с лошадьми через лес вытянуться на лавке и заснуть. Однако хозяйка укладываться не

предлагала, сидела напротив и внимательно нас с Ваней рассматривала. Я ждал, чем кончится это изучение, и с трудом удерживался, чтобы не зевнуть.

– Вы, наверное, устали? – вдруг спросила она. – Трудный был день?

Обычно крестьяне так не разговаривают, и я с интересом посмотрел на Сапруниху. К сожалению, в избе было полутемно. Оконца, затянутые бычьими пузырями, пропускали слишком мало света, чтобы можно было что-либо рассмотреть в подробностях.

– Да, знаете ли, – сказал я, применив не свойственное этой эпохе обращение во множественном числе, – были кое-какие трудности.

– Теперь, надеюсь, все в порядке? – спросила она почти светским тоном.

– Да, кажется, все разрешилось, – ответил я, Удивляясь все больше и больше. Таких разговоров, да еще с женщинами, я не вел уже сто лет.

– Вас покормили на постоялом дворе? – вновь задала она совершенно не характерный для крестьянки вопрос.

– Да, спасибо. Простите, я не знаю вашего имени отчества...

– Называйте меня, как все, бабка Сапруниха, – разрешила она.

– У вас такое необычное имя... Что оно означает?

– Не знаю, как прозвали, так и зовут, – неохотно ответила женщина.

Вообще-то у меня было к ней еще несколько вопросов: почему ее, нестарую женщину, зовут бабкой, где она научилась так разговаривать, и вообще, кто она, собственно, такая. Однако я был всего лишь случайным гостем, а вопросы придумывал слишком непростые, потому ничего больше не спросил. Вместо того намекнул:

– А где у вас тут можно лечь?

– Может быть, сначала тебе погадать? – совершенно неожиданно спросила она.

– Погадать? Не знаю, я вообще-то в гадания не верю.

– А мне погадаешь? – неожиданно заинтересовался Ваня.

– И тебе погадаю, если, конечно, не побоишься узнать свою судьбу.

– Нет, не побоюсь, – не очень уверенно сказал он. – Мне лучше не на себя, а на одну... Ну, есть такая...

– Зазноба, – подсказала Сапруниха. – Можно и на зазнобу.

– Так как, гадать на тебя? – спросила она, посмотрев в мою сторону.

– Если хочется, гадай, – согласился я.

– На прошлое или будущее?

Мне стало интересно, что она сможет рассмотреть в моем весьма нестандартном для этого времени прошлом.

– Сначала о прошлом.

– Воля твоя, – сказала она, встала и вышла из светлицы в сени.

Воспользовавшись ее отсутствием, Ваня уточнил:

– А гадание – это колдовство?

– Нет, глупость все это, никто не может заглянуть в будущее, а о прошлом можно только догадаться. Вот сейчас мы хозяйку и проверим, что она в моем прошлом сможет рассмотреть.

– Проверишь, проверишь, – насмешливо сказала Сапруниха, внося в светлицу широкую мелкую деревянную бадью с водой.

Говорил я с Ваней тихо и слышать она меня не могла, я подумал, что, она, наверное, просто догадалась, о чем мы могли тут говорить.