Санация
Шрифт:
– Если что, я болею за Тёму, - скрестил руки на груди Монитор.
– Он, всё-таки, сосед по комнате.
– На здоровье. Сегодня для победы Барселоны не хватит даже трёх Седельников, - азартно ответила Юля, закусывая нижнюю губу.
– Чей же удар мы будем сейчас лицезреть? Сид заслужил этой возможности, как никто другой! Перед воротами вырастает стена из защитников Баварии. Боятся, что их любимый Нойер не справится с посылкой от Барселоны!
– изобразил презрение на лице Брюс.
– А слабо оставить Мануэля один на один против Артёма? А за
– Запишем для протокола, - с лёгкой подачи Клеменцевой обещание Брюса было внесено в телефонные заметки.
– Что написано пером, то не вырубишь топором.
– Проверим?
– хищно загорелись глаза Щербакова.
Судьба начала искушать Монитора возможностью реванша в словесных баталиях.
– Женщина, твой телефон накроется медным тазом при малейшем падении, не говоря уже про топор!
– Сань, это же аллегория!
– мудро увильнула от спора девушка. В прочность своего телефона она верила ещё меньше, чем в мир во всём мире.
– Давай лучше матч смотреть.
– Седельник разбегается для удара и... Почему он остановился?! Кучерявый, твоя скромность и галантность сейчас вообще не в тему!!! Опять все лавры Месси, что за х... беспредел! Или..., - мизантроп с остервенением вцепился в волосы, сползая вниз по спинке стула.
– Вы, должно быть, шутите!!! Нойер кончиками пальцев переводит мяч в штангу и лишает Барсу кубка в этом году!
– Что и требовалось доказать, - удовлетворённо хмыкнула Клеменцева, устремляя победный взгляд на комментаторскую рубку.
– Финальный свисток! "Мюнхенцы" радостной гурьбой окружают Мануэля и подбрасывают его в воздух. Ни у кого не найдётся дробовика, чтобы я мог застрелиться? Как мило! Молодой человек с нижнего сектора, спасибо за забавную попытку доплюнуть до комментатора! Юля, твой выход! Нойер на волне успеха может расписаться тебе на всех местах! Естественно, я подразумевал руку или спину!
– поспешно поправился Брюс.
Призыв комментатора был лишним. Щербаков со стальным лицом уже пробивался вперёд, прокладывая дорогу через менее напористых болельщиков. За ним следовала Клеменцева, удовлетворённо созерцая результаты жатвы Монитора.
– Щербаков, подожди!
– вдруг послышался знакомый голос из толпы.
Саня остановился и взглянул в сторону, откуда, как ему показалось, прозвучала просьба. Юля с недоумением дотронулась до плеча застывшего Монитора.
– В чём дело?
– Ничего. Голос в толпе послышался. Слушай, у тебя руки какие-то странные, током бьются...
Щербаков обернулся и обнаружил, что контуры девушки стали расплываться. Не только Юля, но и все люди на стадионе превратились в мутные пятна, которые образуют плёнки машинного масла на поверхности луж. Саня взглянул на свою ладонь, но за собой странной ряби не обнаружил.
– Юля, с тобой всё в порядке?
Ноль внимания, фунт презрения. Монитор попытался дотронуться до руки девушки, но пальцы зачерпнули лишь голую пустоту.
– Бесполезно. Твой мозг больше не диктует сценарий развития сна. Прости, но не от меня зависит, в чьей голове я окажусь в следующий раз.
Позади Щербакова, прижав колени к подбородку, сидела Аля. Пушистые, как снежинки, светлые хвосты тускло мерцали на плечах девушки, а пальцы время от времени беспокойно путешествовали по голени. В глазах Синицы царили грусть и грызущая изнутри боль. Саня некоторое время помолчал и сел на соседнее место.
– Я знаю. И мне жаль, что так произошло, - тихо сказал он.
– Ты о чём?
– резко повернула голову Аля.
Монитор увидел на шее девушки свежий шрам, наскоро зашитый чёрной ниткой.
– Обо всём. Не трать время, я в курсе.
– Пугающая осведомлённость, хотя она мне даже на руку. Не скажешь имя информатора?
– спросила девушка, зорко глядя на Саню.
– Ничем не могу помочь, - выдержал взгляд Щербаков.
– Я больше доверяю своим друзьям, чем пришельцам из будущего.
– Как хочешь, - слабо улыбнулась Синица.
Девушка закрыла глаза, однако из напряжения её сомкнутых век Монитор понял, что основная часть разговора впереди.
– На что ты готов ради жизни близких людей?
– Глупо задавать вопросы, на которые сама знаешь ответ. Тем более, что не я пришёл из будущего, - заметил парень.
– Ты и твоя будущая версия могут отличаться, - пояснила Аля.
– А потому мне важно знать, сможешь ли ты поставить благо других выше жизни одного человека?
– Почему я должен решать, кто должен жить, а кто нет? Может, в будущем и вошло в норму сорить трупами направо и налево, но сейчас это не так, - встал в позу Саня.
Бывали случаи, когда перебодать Монитора в споре было бы сложнее, чем спилить вилкой столетний дуб.
– Что ж ты прицепился к этому ... будущему? Добавим конкретики. Представь, что ради любимого человека тебе потребуется сделать один ужасный поступок...
– Люди, которые меня любят, не станут требовать жертвы с моей стороны. Я смогу спасти их или оказать помощь другим возможным способом.
– Наивный!
– Аля прерывисто вздохнула и взглянула на Щербакова.
Подбородок девушки начал подрагивать, а едва заметная морщинка на лбу исчезла.
– Неужели ты думаешь, что можно достичь чего-то, не пожертвовав ничем, не поступившись принципами? Любые отношения - это совместный процесс, когда каждая сторона подбрасывает дрова в общий костёр. Каждый день Юля испытывает на прочность свои нервы, когда покорно слушает твои нотации. Каждый день Боря расходует свои эмоции на то, чтобы ставить тебя на место. Каждый день Тёма тратит силы на то, чтобы быть хорошим соседом. А ты продолжаешь жить в своём детском мирке, наполненном смешными иллюзиями, и верить в добро и мораль. Нет, Сань, ничто в жизни не даётся просто так.