Санация
Шрифт:
– У меня нет причин полностью отвергать доводы Казака, - заметил Щербаков.
– Доводы?
– скривился Брюс. Задетый за живое, Саня от переизбытка возмущения чуть не прыгал перед Монитором.
– У него же логика, как у инфузории: если солнце - тепло, если дождик - мокро, если гроза - страшно. Да здоров я! Хочешь, поклянусь?
– Не надо! Верю я, только не мельтеши!
Отличные, гениальные мысли редко приходят вовремя. Их ревнивые младшие сёстры - хорошие, здравые мысли - хоть и пунктуальны, как сварливые лекторши в вузах, но долго мнутся у порога, подчёркивая
– Бы-ы-лин, я даже шнурки не завязал.
– Ладно, жду внизу, - крикнул Монитор, опередивший Саню на целый пролёт.
Между тем, на третьем этаже, где остановился наш герой, царила жизнь в узком её понимании. Из 305-ой комнаты вышел подозрительный тип в белой рубашке и с огромной звякающей коробкой в руках. На лице парня аккуратным забралом расположилась густая борода, добавляющая виду серьёзности и взрослой солидности. Руки же героя укрывал густой слой тёмных волос, напоминая, таким образом, руки очеловечившегося примата.
Рядом с дверями стояла вторая, не уступающая по размерам, коробка. Дима взгромоздил одну коробку на другую, собрался с духом и поднял в воздух картонную башню. Возвышалось сие шаткое сооружение таким образом, что весь фронтальный обзор парня был перекрыт, потому двигался Ильющеня скорее по наитию. Брюс не удержался и крикнул вслед удаляющейся спине:
– Эй, парень, тебе помочь?
– Нет, спасибо, сам справлюсь, - буркнул тот, не поворачивая головы.
Саня рассмеялся: в такой ситуации на месте Димы он бы поступил также. Впрочем, как бы ни уважал чужой выбор Брюс и как бы ни был страшен в гневе ожидающий Монитор, Брюс, не колеблясь, двинулся за парнем следом.
Нагнал он Диму как раз вовремя: тот упёрся коробками в дверь, разделяющую коридор на две части, и безуспешно пытался потянуть её на себя. Раз за разом убеждаясь в том, что обхвата конечностей не хватает для того, чтобы достать до ручки, Ильющеня злился всё сильнее, но своего занятия не бросал. Каково бы было удивление Сизифа, если бы он узнал, что на свете есть ещё более бесполезное занятие, чем катить камень в гору!
– А поставить коробки на пол, а затем открыть дверь и по очереди протащить коробки ты, разумеется, не пробовал, - подытожил Саня.
Никто не любит слышать банальные вещи. Напрасно. Совет от этого цены не теряет, да и в глубинах "банальщины" часто прячется глубокий смысл. Выслушав очевидные предостережения, досадней утонуть в болоте в поисках клюквы, нежели купить заветных ягод на рынке.
– Хорошая идея, надо попробовать, - благодарно ответил Ильющеня.
Опустив груз, Дима с несколько секунд вопросительно изучал Брюса. Причина того, почему Саня до сих пор не уходит, была ему непонятна. Слишком хорошо знал Ильющеня людей, потому и привык к тому, что оказывают помощь чаще всего из чистой вежливости. Частные же случаи отзывчивости рассматривались им либо как странное отклонение от человеческой природы, либо дружеским жестом.
– Чувак, там тебя внизу друг ждёт, - напомнил Дима.
– Ждёт, знаю, - кивнул Брюс.
– Просто
– Тут в каждом ящике находится столько пойла, что даже твоей повышенной стипухи может не хватить на то, чтобы покрыть его стоимость, - вздохнул Ильющеня, почти сдаваясь.
– Плевал я на деньги! Постой... Откуда ты знаешь о размере моей стипухи? Мы что, знакомы?
– растерялся Саня.
Мысль о том, что он увязался следом лишь потому, что раньше мог видеть этого человека, посетила Брюса только сейчас и начала принимать расплывчатые очертания правды.
– Не знакомы, но мы учимся на одном потоке. Как бы так сказать помягче..., - замялся Дима, осторожно подбирая фразу.
– Просто мы с разных студенческих каст. Я обитаю на задних рядах среди стабильных середняков и откровенных тупиц, а ты...
– Унылый, всех раздражающий задрот с первых парт, который из-за своих огромных амбиций и высокомерия на задние ряды толком и внимания не обращает, считая их отбросами и подстилками, - подсказал Брюс.
– Примерно так, хотя и чересчур критично, - подтвердил Дима.
– Не обидно?
– Обидно, но это обычная реакция на правду, - горько усмехнулся Саня и взял верхнюю из коробок.
– Пошли, что ли?
На лестнице разговор возобновился. Брюс сделал предположительный вывод о том, что Ильющеня слов на ветер не бросает, и решил задавать лишь вопросы по существу.
– Стесняюсь спросить, как ты умудрился пронести "огненную воду" в общагу?
– поинтересовался он.
– Так же, как и сейчас собираюсь вынести: через чёрный вход, - разъяснил Нова и прислонился к перилам лестницы, чтобы перевести дух.
– Знаешь, у тебя даже вопросы, как у ботана.
– В смысле?
– Ты мог задать два явных вопроса, которые бы задал обычный человек. Первый - в стиле: откуда ты притащил столько алкоголя? А я бы ответил: работаю барменом в клубе НЛО, который напротив общаги. Второй - более специфичный, определяющий пьющего человека: а что в ящиках? Тут бы я сказал, что в одном ящике - водка и портвейн, а в другом - виски и пиво. И лишь матёрые задроты или гм... маменькины сыночки ставят безопасность превыше всего, опасаясь непредвиденных происшествий.
– Два из двух, Дмитрий. Буду знать, что Пинск славится проницательными собеседниками.
– Как ты узнал, откуда я? Или от Али слышал?
– Ещё и в третьей группе учишься. Матёрые задроты обычно ещё и книжные черви, потому и внимательны к деталям, - сказал Брюс, указывая пальцем на свою коробку, где сбоку примостилась наклейка с данными о получателе доставки.
– Ну, тут ничья походу, - усмехнулся Нова.
– Хотя книги любят не только ботаники, чтоб ты знал.
Толкнув ногой дверь чёрного хода - иной способ открытия общажных дверей Брюс не воспринимал в упор - Саня победоносно взглянул на Диму. Ильющеня не растерялся и кивнул на "окно" к свободе, просматриваемое вахтой. Вахта перевести стрелки не смогла и осталась, в итоге, виноватой.