Санация
Шрифт:
Саня не сразу догадался, что размазал слёзы кровью, и теперь эта липкая смесь напоминает уродливый камуфляж.
– Блин, ну ты и олень! Как ты руку умудрился рассечь?
Специфика мужского общения в том, что использующие в адрес друг друга крепкие слова парни умудряются передать больше человеческого тепла, нежели девушки, клюющие щёки подругам рядовыми чмоками. Разговаривая с Саней, Седельник умудрялся рыскать по ящикам стола в поисках бинта.
– Об угол кровати, наверное, порезался, - равнодушно ответил
Весь мозг его был занят подготовкой к предстоящей жертве. Стены давили, а силуэт Юли то и дело проявлялся в цветочном узоре обоев. Щербаков зажмуривался, вырезал из сознания картинку девушки и возвращался к тяжёлым мыслям.
Сид с недоумением взглянул на угол кровати, но следов крови не обнаружил. К счастью, либеральные взгляды Артёма не требовали отчётности от других людей, поэтому за истиной он решил не гнаться и сосредоточился на перевязке.
– А ты чего грустишь?
– глухо прокатился по комнате голос Щербакова.
Два соседа с минуту сидели на одной кровати, наблюдая за тем, как голубь пытается клювом пробить стекло форточки.
– Яна решила со мной расстаться, - спокойно ответил Артём.
– Серьёзно? Прям позвонила и сказала?
– удивился Монитор.
– Если бы, - криво усмехнулся Сид.
– Удалилась из Скайпа и Контакта, перестала отвечать на смски, а потом ещё и сменила номер. Когда родители девушки по телефону называют тебя "молодым человеком", то это уже приговор. Скажем так, Яна в мягкой форме намекнула, что наши дороги теперь протекают параллельно.
– Ты будешь пытаться её вернуть?
– спросил Щербаков. Собственная грусть позволяла Монитору быть открытым для сопереживания.
– Я не знаю... Посмотрим. Любовь - не только запоминающиеся свидания, комплименты и внимание, но и огромная ответственность, взаимное уважение. Сближаться с человеком, когда тому необходимо твоё тепло, и отпускать с чистым сердцем, когда тот будет нуждаться в свободе. Эгоизм и любовь не могут соседствовать вместе. Я приму любое решение Яны, каким бы тяжёлым оно ни было, так как знаю, что этим могу приблизить её к счастью.
– А как же твоё счастье? Если ты отпустишь её, то оставишь на месте былого чувства лишь голую равнину, пепел несбывшихся желаний и надежд, - произнёс Саня, сжимая пораненную ладонь в кулак и ощущая отрезвляющую боль.
– Тут уже как смотреть. Вроде бы и равнина, а вроде бы и чистый лист, плацдарм для новых начинаний. Проехали, - вздохнул Артём.
– Ты на свидание-то идёшь своё?
– Думаешь, стоит? Как-то настроения нет совсем. Может, ты со мной сходишь за компанию?
– с надеждой спросил Монитор.
– Добавлять к твоему плохому настроению ещё порцию моей депрессии - дупляная идея. Только в математике минус на минус даёт плюс. А вот компания Брюса тебе не повредит. Во-первых, своей болтовнёй он часто отвлекает от мусора в голове.
– И заполняет
– Во-вторых, он такой же "ценитель" клубов и массовых развлечений, как и ты, так что неудобно будет не тебе одному. Да и словесная подмога в лице Сани не будет лишней в твоём общении с девушкой, только не забывай его вовремя затыкать.
– Спасибо за совет. Так и поступлю, - благодарно кивнул Монитор.
Сборы не заняли много времени. Решимость, которой проникся парень, сама вела его к роковому месту. "Чем быстрее это произойдёт, тем лучше", - настроил себя Саня.
Перед выходом Щербаков виновато остановился.
– Слушай, Тёма, как-то нехорошо получается. Я тут сваливаю, а тебя в одиночестве оставляю.
– Наоборот, ты сейчас делаешь мне огромную услугу, - подмигнув, ответил Сид.
– Каждый залечивает раны по-своему. Мой же способ весьма специфичный и требует уединения.
После того, как дверь за Саней закрылась, Артём упал на колени, упёрся ладонями в пол и закричал. Потом выдохнул, слегка перевёл дух и снова закричал, вкладывая в каждый звук муки страдающей души...
2
Первый стук в дверь 510-го блока успехом не увенчался. Шорохи в глубинах комнат сменились заговорщицким шепотком, а потом снова наступила тишина. В рамках общежития царило внегласное правило - кому не лень, тот откроет. Данный феномен породил систему стуков: вроде бы и идентификация гостей, в то же время и проверка на предмет коварного воспитателя.
Щербаков повторил попытку, и с той стороны послышался звук приближающихся шагов. Каждый шаг как одолжение целому миру, судя по шаркающему полу. Спустя мгновение перед Монитором предстало бледное лицо Брюса с глазами, в белках которых плескался кровавый пунш, и клоками волос, торчащими покосившимся частоколом. Заспанная версия Брюса обладала вежливостью ещё меньшей, чем оригинальная.
– Чё надо?
– недовольно произнёс Брюс, сочным зевком демонстрируя Сане радость встречи.
– Не против, чтобы сходить за компанию в клуб на свидание?
– не стал тянуть резину Щербаков.
Губы Брюса расползлись в ядовитой усмешке. Слух Сани, как у сплетника со стажем, был острым и моментально сообщал мозгу о перспективе удачной шутки.
– Прости, Щербаков, но ты не в моём вкусе. Дружеские посиделки провожу с четырёх до шести, каждый четверг.
– Значит, нет?
– не особо расстроился Монитор.
– У Юли закончились "валики", и она снизошла до простых смертных?
– ехидно спросил Саня, опершись на дверной проём и скрестив ноги.
– Да после таких новостей я поверю, что девушки дожидаются своих парней из армии!