Санация
Шрифт:
– Почему сразу Юля-то?
– А почему нет? Любой девушке, которая способна вытерпеть тебя несколько часов можно выдать медаль за отвагу, а тут ещё и пытки на постоянной основе. Либо она к тебе неравнодушна, либо у неё большие виды на твои органы, - хищно посмотрел на него мизантроп.
Сам того не ведая, Брюс задел созревший нарыв. Гной недавнего потрясения прорвался сквозь плёнку хладнокровия, выдав истинное состояние Монитора. Дёготь попал в бочку мёда в избыточном количестве. Саня посерел и сжал кулаки.
– Я иду
– Скупой ты на эмоции человек. К тебе тут со всей душой, а ты вот так сразу, - хитро взглянул на него Брюс.
"Если у тебя вообще есть душа", - подумал Щербаков.
– Ладно, мерзкий ты тип, я в деле. Мы ведь сейчас навестим какое-нибудь разгульное место, не так ли?
– спросил Брюс, пропуская Монитора внутрь.
– С чего ты взял?
– удивился тот. Борискин не рисовался в воображении Сани, как эксперт в области свиданий.
– Интуиция, - хмыкнул Брюс, распахивая шкаф.
– Не в обиду, парень, но девчонки с филфака, которые сидят на скамейках парков и, роняя крокодильи слёзы, обнимают любимый роман, не в твоём репертуаре. А вот своя в доску тусовщица, которая на скаку коня остановит, и сама к тебе на колени прыгнет.
Щербаков проглотил сомнительный комплимент и отошёл к раковине, чтобы умыть горящее лицо. Страх и сомнения, как стая голодных оводов, жалили его во всех местах. После Танатоса он чувствовал себя штангистом, который поднял над головой огромный груз, но не понимает, что с ним делать. Вроде бы и сил пока хватает, но и вечно так не простоишь. Грузом этим была новая форма ответственности: не та, которую мы можем спрятать под подушку лени, а другая, которая клеймом горит во лбу, напоминая о своём существовании.
– Саши-и-и-к! Закрой двери-и-и!
– послышался голос из угла комнаты Брюса.
– А то у меня ножки на сквозняке мёрзнут!
Чаще всего перемены, как ком снега, валятся нам за шиворот, вызывая определённую реакцию. Консерватор будет фыркать, кататься по земле, будто бы на него брызнули серной кислотой, пока странное ощущение не пройдёт само в процессе адаптации. Новатор же осмотрит кусок снега, попробует его на вкус и для пущей верности разотрёт по телу, наслаждаясь новыми эмоциями.
Соседи - люди, которые по воле судьбы поначалу находятся по разным окопам в условиях затяжной войны с бытом. Лишь преодолев личные барьеры и определив истинного врага, два человека прокапывают общий коридор и заключают альянс, первое звено доверия и родства.
– Ничего, немного закалки тебе не повредит.
– Э-э-э!
– скорчил одну из своих неповторимых гримас Казак.
– Тогда, если я заболею, будешь навещать меня в больничке.
– Обязательно. Буду носить тебе фруктовые йогурты и кормить бульоном с ложечки, - немедленно отозвался Саня. От теплоты сказанных им слов мистический бульон мог превратиться в холодец.
– И массаж ступней
– Эти минуты блаженства ты запомнишь надолго, - пообещал Брюс.
Ботаник до глубины костного мозга, Брюс не разбирался в тех элементарных вещей, в которых прекрасно ориентировался его сосед. Смена постельного белья становилась цирковым представлением, готовка граничила с потенциальным пожаром и перспективой голода, а уборка становилась борьбой не на жизнь, а на смерть. Впрочем, это не мешало Брюсу носить маску: за пренебрежительным отношением к Казаку Саня тщательно прятал привязанность к соседу и скрытое восхищение.
– Валите уже быстрей, а то никакого личного пространства, - пожаловался Вадик. - Твои личные дела решаются уединением в туалете, - язвительно заметил Брюс и, торопливо натянув обувь, схватил Монитора за плечи и встряхнул.
– Щербаков, завязывай с водными процедурами! Крану не хочется плакать вечно. Ноги в руки, обаяние под мышку - и вперёд на любовные подвиги!
– Ты серьёзно собрался так идти?
– осведомился Щербаков, осматривая Брюса.
– Ладно, ты меня раскусил: все рубашки у меня попадают под критерий "смирительные", но с этой мы ещё можем подружиться.
– Я про воротник. У нормальных людей он не поднят вверх.
– Спасибо за признание моей уникальности, - поклонился Брюс.
– Поднятый воротник - мой вызов обществу, мой зевок в сторону прогнивших шаблонов поведения...
Монитор молча кивнул. Как дама в соболиной шубе будет клясться в своей любви к животным, так и псих будет отрицать расстройство своего сознания.
– Сашик, может, ты просто петух?
– предположил Казак, разразившись смехом.
– И ты идёшь в клуб, чтобы найти наседку? Или поклевать зерна?
– Не звони мне больше, - заявил Брюс.
– Если вспомню, отравлю тебя вечером.
– А свой волшебный футляр ты брать не будешь?
– Какой футляр?
– безразлично спросил Саня.
Монитор заметил, как взгляд Брюса нервно скользнул на кровать, а потом и на стол.
– Ты вчера весь вечер его разглядывал. Ух ты-ы-ы, а там у нас лежит странная красно-синяя таблетка! А Сашик у нас наркоман, походу!
– загоготал Вадик.
– Дай сюда, живо, - потребовал Брюс, вырастая перед соседом, как штормовая туча.
– Ещё и руки дрожат! Капе-е-ец! И давно на дозе сидишь?
– С детства. Лапы прочь от чужих вещей!
– прошипел парень, грубо выхватывая из рук Казака коробочку и засовывая её в карман.
– Моя пре-е-е-елесть, - прокомментировал Вадик и громко заржал.
Хлопнув дверью, Брюс мельком глянул на Монитора и возвёл глаза к потолку.
– Боже, какие же вы все мнительные! Что ж ты бункер не вырыл до сих пор? Конец света ведь надвигается! Только не говори, что хоть на секунду поверил в бред Вадима.