Санация

Борискин Александр Сергеевич

Сид резко повернул голову. На улице хрустнула расплющенная пластмассовая бутылка. Странные шорохи. "Это не мои надзиратели", - заключил парень. В замочной скважине заёрзала отмычка. Переплёт громадной советской энциклопедии хрустнул - мутант поднялся в полный рост...

Вестей с другой стороны библиотечной темницы не поступало уже несколько дней. Может и больше, ведь Артём вёл счёт весьма приблизительно: по его наблюдениям, восковая свеча горела около часа. Тратил свечи Сид нещадно, на короткие промежутки времени впадая в состояние чуткой полудрёмы. Пробуждаясь в кромешной тьме, парень тут же нашаривал спички,

и уютный закуток снова томился в робком пламени. Логика этих действий была простой. Парень не позволял глазам привыкнуть к темноте, чтобы не оказаться беззащитным против, скажем, пальчикового фонаря, направленного в лицо. Слишком долго мутант грезил о свободе, чтобы прокалываться на мелочах.

И вот он, очередной шанс...

11 июня 2015 года...

Отделение реанимации пустело. Многочисленные кабинеты то и дело открывались, напоминая конвейер из людей. Врачи сбрасывали со своих уставших плеч пропахшие потом и кровью халаты, прощались в ординаторской и покидали здание. Подальше от кошмаров медицины, поближе к житейским проблемам.

Сид сидел на лавочке и едва слышно пел. В сложные минуты, когда кто-то прятал лицо в жилетку друга, парень сохранял здравый рассудок именно благодаря этому занятию. Он не брал высоких нот, бил наверняка: по излюбленным детским песням. "Неприятность эту мы переживём". Кот Леопольд и его вера в лучшее. Мутант в третий раз спотыкался на этих строках, будто спрашивая себя о том, сможет ли он пережить ... это.

Тело Яны лежало в соседнем помещении, скрытое под больничным тентом. Картина любимой умирающей девушки не выходила у Сида из головы. Половину лица Гусак скрывал дефибриллятор, зрачки едва реагировали на движение. Организм постепенно сдавал позиции. Грудная клетка была обмотана толстым слоем бинта. Каждый вдох проходил болезненно: веки приподнимались вверх, губы дрожали, а трубки, торчащие в лёгких, начинали бурлить, откачивая кровь. Мягкие, неживые, как пластилин, пальцы. Артём не чувствовал в них силы. Рядом поникли опустевшие наполовину капельницы...

Сергей Александрович появился из ординаторской едва ли не последним. Лихачёв сразу увидел Артёма, выдержал просящий взгляд и, немного поразмыслив, подошёл к парню. Виски его посветлели - последний год выдался для учёного богатым на события. Старый, потёртый кейс с вмятинами от пуль остался при нём. Облачён мужчина был в старое, куцеватое пальтишко и слегка ободранные кожаные туфли. Предыдущая работа позволяла время от времени шиковать, новая же заставляла принимать лишь взвешенные решения. "Семь раз подумай, один раз оплати", - грустно отшучивался Лихачёв.

– Слушай, Артём, мы пытались...

По непонятной причине Сергей Александрович пытался оправдаться, прекрасно осознавая отсутствие своей вины.

Понимал это, к слову, не только он.

– Я видел, Сергей Александрович. Спасибо вам большое. За попытку, - благодарно взглянул на него мутант...

21 сентября 2015 года...

Седельник слишком сильно вцепился в деревянную полку, и неотшлифованный её край выпустил в ладонь десант заноз. Артём поморщился и продолжил нелёгкое восхождение. Несколько раз парень хватался не за нужный выступ, а за какую-нибудь книгу,

положенную библиотекарем вертикально, с целью экономии места. Каждая такая ошибка обрушивала на пол книжный град. Мутант был истощён, и каждый рывок вверх граничил с возможным падением.

11 июня 2015 года...

– Мои соболезнования. Виктор говорил, что вы были очень близки с Яниной.

– Яне не нравилось, когда её называли полным именем, - грустно произнёс Сид.
– Вы не представляете, как много она для меня значила. Будто ампутировали часть сердца...

– Отчего же, представляю, - Лихачёв осторожно присел рядом.
– София, моя жена. Три года назад рак отнял её у меня. Тогда, правда, я взялся за графин с коньяком. Ни капли не помогало, но я продолжал глотать алкоголь.

Мужчина вздохнул. Рассказывать о тяжёлых воспоминаниях - это всё равно, что пережить их ещё раз.

– Зато в пьяном бреду я не мог натворить всяких глупостей. Просто валялся дома, как бревно.

– Вы определили причину смерти Яны?
– грубо оборвал Сергея Александровича Артём.

Горе употребляется в определённых дозах. С историей Лихачёва у Сида был уже явный передоз.

– Два проникающих ранения. Похоже, это был меч. Лезвие толщиной около пяти миллиметров, диаметром... около тридцати. Ставлю на катану или палаш. Или другое мобильное одноручное оружие. Убийца принял решение не сразу. Сначала нанёс удар в живот, потом в лёгкое, хотя, вероятно, целился в сердце.

– Ничего странного не обнаружили? Может, Яна сама что-нибудь сказала?

– Обстоятельства смерти госпожи Гусак. Никаких синяков, ушибов или ссадин. Сопротивление со стороны девушки отсутствовало. Возможно, я сейчас ляпну глупость..., - Лихачёв осторожно взглянул на мутанта.
– Мне кажется, что она либо добровольно легла под меч, либо хорошо знала убийцу. Настолько хорошо, что просто не ожидала от него такого ... поступка.

– Доберусь я до этого ублюдка, - Артём медленно встал, не глядя на учёного, и начал вращать затёкшей головой.
– Задушу голыми руками.

– Артём, позволь нескромный вопрос: вы же с Яной не вместе уже примерно с полгода, верно?
– продемонстрировал великолепную осведомлённость Лихачёв.
– Твоё присутствие было ей в тягость, она избегала тебя. Тем не менее, ты не отходил от неё ни на шаг, оставался рядом, как тень. Почему? Не проще ли было отпустить?

Сид повернулся уже у двери. Лицо его стало серьёзным и мрачным.

– Потому что от любви до ненависти один шаг. И наоборот...

21 сентября 2015 года...

Сид встал на локоть, сделал глубокий вдох и подтянул остальную часть тела на вершину шкафа. Несколько секунд он неподвижно лежал на спине, переводя дыхание. Слипшиеся потные волосы Артёма напоминали недоваренную вермишель. Мутант сбросил со лба упрямую чёлку. Взгляд его на мгновение остановился на часах. Тех самых часах, подаренных Яной. Парень сел на корточки и начал выжидать...

– Е-е-е-е-о-о-о-о е-е-е-е-е-т, - утробным хриплым голосом произнёс кто-то из-за двери.

– Для такого ужасного монстра, как ты, очень странно бояться темноты, тебе не кажется?
– задорно ответил мужской голос.