Санта-Хрякус
Шрифт:
– Знаете, – продолжал о боже, – я бы даже не отказался от яйца всмятку.
– …Его уши примутся вращаться с бешеной скоростью…
– И стакан молока.
Чудакулли в замешательстве уставился на него.
– Ты действительно лучше себя чувствуешь? – уточнил он.
– Конечно, – ответил о боже. – Я могу улыбаться, не опасаясь, что верхняя часть моей головы отвалится.
– Нет-нет-нет, – встрял декан. – Так не пойдет. Всем известно: настоящее избавление от похмелья протекает совсем иначе. Это как-никак
– По-моему, я теперь даже могу шутить, – осторожно заметил о боже.
– И у тебя нет непреодолимого желания срочно бежать, найти какую-нибудь бочку с водой и сунуть туда голову? – спросил Чудакулли.
– Э… честно говоря, нет, – признался о боже. – Но я бы не отказался еще и от бутерброда.
Декан снял шляпу и достал чудометр.
– Что-то случилось, – сообщил он. – Чудометр зафиксировал сильный магический скачок.
– А лекарство не показалось тебе несколько… пряным на вкус? – не успокаивался Чудакулли.
– Оно показалось мне безвкусным, – ответил о боже.
– Послушайте, это же очевидно! – воскликнула Сьюзен. – Когда бог вина пьет, последствия испытывает на себе бог похмелья, но когда бог похмелья принимает лекарство, последствия… возвращаются назад по той же цепочке.
– Возможно, ты и права, – признал декан. – Он своего рода трубопровод.
– Ага, а иногда из меня начинал бить фонтан, – кивнул о боже.
– Девушка абсолютно точно права, – авторитетно заявил Чудакулли. – Бог вина пьет, а этот парень потом мучается. Однако наш больной излечился – стало быть, теперь все побочные эффекты должен ощутить на себе тот, кто пьет…
– Тут вроде был волшебный кристалл, – произнес о боже звенящим от мстительности голосом. – Я очень хочу это увидеть…
Бокал был большим. Очень большим и очень высоким. И содержал один из тех специальных коктейлей, что, как правило, смешиваются из очень густых и очень крепких ингредиентов. Хотя нет, немного не так: ингредиенты, наоборот, наливают крайне осторожно, чтобы они располагались слоями. И названия этим коктейлям дают, как правило, очень красивые: «Светофор» или, допустим, «Месть Радуги». Но честные бармены называют их просто: «Прости-Прощай, Мой Бедный Мозг».
А еще в коктейле плавал листик салата. Ломтики лимона и ананаса были кокетливо надеты на посыпанный сахарным песком край бокала. Однако и на этом создатель коктейля не успокоился: еще из бокала торчали два бумажных зонтика, розовый и синий, с вишенками на самых верхушках.
Плюс льдинки в виде маленьких слоников. В общем, извратились по полной, гулять так гулять.
Да, а места, в которых обычно пьют такие коктейли, называются, к примеру, «Кококобана».
Бог вина с предвкушением потянулся к бокалу. Он очень любил такие коктейли.
Откуда-то долетали звуки румбы. К богу прижимались две приятные во всех отношениях
– Счастливого страшдества! – провозгласил он, поднимая бокал.
И чуть позже:
– Никто ничего не слышал? – Кто-то дунул в бумажную пищалку.
– Нет, я серьезно… Как будто что-то бренькнуло?…
Никто ничего не слышал, поэтому бог всего лишь пожал плечами и толкнул локтем одну из собутыльниц.
– Ну что, хлопнем еще по паре бокальчиков и поедем в один клуб, ты не против? – игриво осведомился он.
А потом…
Волшебники отшатнулись от шара и брезгливо поморщились.
Только о боже словно прилип к кристаллу. По лицу его блуждала злорадная улыбочка.
– Вот это извержение! – закричал он и взмахнул кулаком. – Да! Да! Да! Справедливость торжествует! Ха! Яблочки-то не впрок пошли!
– И не только яблочки… – поморщился декан.
– В общем, там много чего было, – пресек надвигающееся препирательство Чудакулли. – Ну что ж, похоже, нам удалось развернуть причинно-следственный поток…
– И так будет постоянно? – с надеждой в голосе спросил о боже.
– Гм, сомневаюсь. В конце концов, это ведь ты бог похмелья. Скорее всего, когда закончится действие лекарства, поток снова изменит направление и…
– Значит, у меня совсем мало времени. Так, принесите мне… м-м-м… двадцать кружек пива, перцовку и бутылку кофейного ликера! С зонтиком! Посмотрим, как тебе это понравится, господин А-Может-Еще-По-Одной!
Сьюзен схватила его за руку и толкнула к ближайшей скамейке.
– Я не для того приводила тебя в чувство, чтобы ты тут же надрался!
– А для чего ж еще? – подозрительно спросил о боже.
– Я хочу, чтобы ты помог мне!
– Помог как?
– Ты говорил, что никогда не был человеком, верно?
– Э-э… – О боже осмотрел себя. – Верно, – подтвердил он. – Никогда.
– То есть ты никогда ни в кого не воплощался? – удивился Чудакулли.
– По-моему, это слегка личный вопрос, – встрял заведующий кафедрой беспредметных изысканий.
– Да нет вроде… – неуверенно произнес о боже. – Странно, я помню головные боли, но не помню, была ли у меня когда-нибудь голова. Но так ведь не бывает, правда?
– Значит, ты существовал потенциально? – спросил Чудакулли.
– Потенциально? – переспросил о боже.
– Как-как? – переспросила Сьюзен. Чудакулли задумался.
– Неужели… – наконец произнес он. – Кажется, причиной всему я. Я, помнится, говорил что-то молодому Думмингу о выпивке и похмелье. И…
– И тем самым ты создал его? – хмыкнул декан. – В это очень трудно поверить, Наверн. Ха! Из воздуха? Значит, мы все можем это сделать? Эй, никто никого не хочет выдумать? Какую-нибудь новую фейку?