Санторин
Шрифт:
— Я с вами полностью согласен.
Тальбот какое-то время стоял, уставившись в окно, а затем повернулся к Хокинсу.
— Да и откуда нам знать, убийца он или нет?
— Без причин вряд ли вы стали бы утверждать подобное, — рассудил вслух Хокинс — У вас есть мысли?
— Пожалуй, да. Но они промелькнули столь стремительно, что я не успел осознать их. Ничего, вспомню.
Раздался стук в дверь.
— Кто там?
В каюту вошел Денхольм.
— Я был с мистером Андропулосом и его друзьями. Они слегка расслабились и пришли к выводу, что я глуповат. Наши гости абсолютно уверены,
— Который вы впитали с молоком матери?
— Нет, это произошло немного позднее, но я довольно сносно им владею. Не знаю, посчитаете ли вы это хорошей или плохой новостью, но должен доложить, сэр: Андропулосу известно, что на затонувшем самолете были водородные бомбы. Он даже знает, что всего бомб пятнадцать.
В каюте наступила тишина. Трое мужчин молча обдумывали сказанное Денхольмом. Наконец Хокинс изрек:
— Новость одновременно и хорошая, и плохая. Хорошая — для нас, плохая — для Андропулоса. Прекрасно поработали, мой мальчик.
— Присоединяюсь к вашей похвале, сэр, — произнес Тальбот. — Лейтенанту Денхольму цены нет. Андропулос не мог узнать здесь, на «Ариадне», о существовании этих бомб. Значит, он знал обо всем раньше. Следовательно, ему удалось проникнуть в секреты Пентагона.
— Должен заметить, сэр, — вставил Денхольм, — что слов «водородные бомбы» в разговоре не звучало. Просто у меня сложилось такое впечатление.
— Не имеет значения. Мы с вами все-таки не в суде. И встречных вопросов не будет. Главное, мы знаем об их осведомленности, а они понятия не имеют о том, что нам известно.
— Моя функция на этом закончилась или же мне следует продолжать?
— Конечно, продолжать. Может, наша троица планирует что-нибудь. Теперь нам известно, почему они так стремились попасть на борт «Ариадны». Хорошо бы узнать, что они намереваются делать здесь. Продолжайте пьянствовать с ними.
— Пьянствовать? — с горечью повторил Денхольм. — Я дал слово Дженкинсу, что больше ничего не буду пить, кроме тоника с лимонным соком и водой. Какой кошмар!
Он уже собрался уходить, но Тальбот задержал его, так как в этот момент дверь открылась и в каюту вошел матрос. В руке он держал очередную радиограмму.
— Я подумал, что вы захотите узнать, что тут написано, — сказал Тальбот, пробегая содержание радиограммы глазами. — Здесь ответ на наш запрос в греческую разведку, в котором мы просили прислать полный список мест, где у Андропулоса имелись дела или где он заключал контракты. В этом списке нет ни имен, ни адресов. Одни города. В общей сложности сорок или пятьдесят. Список, чувствуется, составлялся с умом, что заняло, похоже, немало времени. Судя по всему, греческую разведку тоже интересует, чем занимался наш друг Андропулос в последние годы. Интересно почему? Примерно половина мест отмечена звездочками. Тоже непонятно почему. Зачем поставлены звездочки? Чтобы намекнуть нам на что-то? Или они это сделали для каких-то своих целей?
Он протянул радиограмму Хокинсу, который, быстро пробежав ее взглядом, произнес:
— Мне
— Действительно, — поддержал его Тальбот, прочитав радиограмму. — Может, тут кроется какой-то иной смысл? Сэр, разрешите мне еще раз посмотреть список.
Он уселся за стол, сделал несколько пометок на перечне городов, лежавшем перед ним, а затем поднял голову.
— Бангкок, Исламабад, Кабул, Богота, Майами, Мехико, Тихуана, Сан-Диего, Багамские острова, Охо-Риос, Анкара, София. Если судить по последним двум названиям, Андропулос ведет дела по обе стороны железного занавеса. Туркам в Болгарии сейчас приходится довольно плохо, но это не мешает ему. Так, тут и Амстердам. К какому же выводу мы приходим?
— Может, наркотики? — выдвинул предположение Ван Гельдер.
— Наркотики. Героин, кокаин, марихуана. Смотрим дальше. Тегеран, Багдад. Ага, вновь Андропулос играет в противоположных лагерях. Иран и Ирак уже шесть лет как находятся в состоянии войны. Триполи, Дамаск, Бейрут, Афины, Рим, Восточный Берлин, Нью-Йорк и Лондон. Невольно напрашивается...
— Терроризм, — выпалил Ван Гельдер. — Только не совсем понятно, при чем тут Нью-Йорк и Лондон.
— Насколько я помню, были две попытки — одна в аэропорту имени Джона Кеннеди, а вторая в Хитроу — пронести бомбы на борт самолета. Обе попытки провалились. Думаю, вполне можно предположить — на самом деле было бы просто преступно отрицать такую возможность, — что террористы, планировавшие оба преступления, до сих пор находятся в Лондоне и Нью-Йорке, ожидая подходящего момента. Джимми, сходите, пожалуйста, к себе в каюту и приведите сюда Теодора, нашего гостя-шифровальщика. Пусть прихватит все, что он успел наработать.
— Насколько я понимаю, — сказал Хокинс, обращаясь к капитану «Ариадны», — вы считаете, что Андропулос — своего рода мозговой центр, возможно, координатор всех мировых дел по контрабанде наркотиками? Не это ли вы имели в виду, когда говорили, что мы не знаем, убийца он или нет?
— Именно так, сэр. Где еще он мог сделать себе такое состояние, как не в мире наркотиков?
— Но список не доказательство.
— Все зависит от того, что вы подразумеваете под доказательствами. Факт очень существенный, наводящий на размышления, хотя и косвенный. До каких пор все происходящее можно считать случайным? До бесконечности?
— Вы что же, действительно считаете, что он имеет отношение к терроризму и тратит огромные средства, которые получает от торговли наркотиками, на финансирование террористов?
— Чем черт не шутит! Хотя я считаю, что он одновременно занимается и тем и другим.
— Контрабанда наркотиками — одно дело, а терроризм — совершенно другое. Совместить их невозможно. Это как два полюса, которые никогда не сходятся. Как гласит пословица, двое никогда не сойдутся.
— Как-то не принято возражать старшему по званию офицеру, но боюсь, сэр, вы не правы. Винсент, будьте любезны, просветите адмирала. Вы знаете, что я имею в виду.