Саоми
Шрифт:
Ярат стоял на крыше, оставаясь незаметен из-за густого дыма, поднимающегося вокруг, да пламени, что взметывалось высоко, жаром опаляя кожу, но пока не решаясь наброситься на дерзкого беглеца, оказавшегося в самом центре пожара. Ярат наклонился, Инга увидела протянутую руку и заколебалась — худой, весь какой-то тщедушный… да разве он поднимает ее, здоровую девку? Но все-таки ухватилась за эту руку и с удивлением и радостью почувствовала, как отрываются от опоры ее ноги, а спустя несколько мгновений оказалась рядом, на крыше.
— Я отвлеку. Подождешь, сколько надо, и беги!
"Подожду? Где, сумасшедший? Здесь, в огне?
Не выпуская ее руки, Ярат нырнул меж двух будто специально разошедшихся языков рыжего пламени. Видно, стражники не ожидали его появления, потому стрелять начали далеко не сразу. Ярат успел спрыгнуть вместе с девушкой и, оставив ее под прикрытием стоящей у стены деревянной бочки, бросился вперед.
Не в первый раз и, возможно, не в последний. Неожиданность сделала свое дело — они выстрелили, хоть и с запозданием, но все промахнулись. И те секунды, которые заняла перезарядка, для многих стали последними. Нет, не зря боялись стражники запертого в сарае беглеца, не решались заходить, понимая, что там, где их не будет разделять пространство, длиннее одного прыжка, преимущество полностью и целиком на стороне человека с разными глазами, даже несмотря на то, что он один, а их много.
Огонь достаточно освещал пространство вокруг, и, если б мишень оказалась менее подвижной, стражникам было бы очень удобно целиться. Но Ярат двигался слишком быстро для них, однако он осознавал со всей ясностью, что этой ночью невредимым ему не уйти — полукруг его противников отодвинулся еще немного, и теперь они готовы были стрелять…
Но тут черная тень обрушилась на ряд серо-фиолетовых мундиров, которые казались тусклыми в отблесках огня. Ярат удивился, не сразу сообразив, кто пришел ему на помощь, а стражники, нарушив стройную линию, беспорядочно оглядывались в разные стороны, позволяя рыжему зверю приземляться на спины, рвать противника когтями и клыками.
Я осторожно высунулась из-за бочки. В зоне видимости — никого. То есть никого живого, но где-то там, с другой стороны злосчастного сарая — крики, выстрелы… значит, там еще дерутся. Значит, мой спутник жив. Невероятно!
Выбравшись из своего укрытия, я поползла вдоль стены. Ткань, наброшенная на голову, защищала от летящих сверху горящих комьев, которых становилось все меньше и меньше — треск пожираемого огнем дерева доносился уже изнутри постройки.
Хозяин господы наверняка спрятался в доме и сидел тише мыши, ожидая, пока закончится пляска огня и крови на его дворе. Что ж, назавтра ему хватит забот — убирать придется много и долго. А еще, судя по всему, хозяева останутся единственными живыми свидетелями произошедшего — ведь смотрят же в окошко, как пить дать!
Среди неуклюжих фигур вооруженных императорских стражников метались две черные тени, два диких зверя, которых невозможно было разглядеть подробно, особенно ту, что напоминала человека. Вторая же сперва показалась мне порождением моего собственного воображения, и только потом я узнала в ней ту самую саомитскую кошку, которую видела в клетке на базарной площади оставшегося позади города. И они двигались, словно договорившись, помогая друг другу и понимая… А потом вдруг остановились, кошка улеглась у ног Ярата, и я, осознав, что живых врагов больше не осталось, выпрямилась и, сбросив пыльную мешковину с головы, подошла ближе.
Ярат обернулся. Весь
— Не надо.
Я присела и смотрела в желто-зеленые глаза лесного хищника, больше не пытаясь дотронуться. Ярат гладил ее широкую морду, что-то тихо говорил в чутко вздрагивающее пушистое ухо, потом провел ладонью по спине кошки и ласково обнял. Кошка чуть повернула голову и, ткнувшись носом в подставленную ладонь, закрыла глаза. Прошло еще немного времени, когда я вдруг поняла, что кошка больше не двигается. Совсем. И тяжелое дыхание, поднимавшее раненый бок, замерло.
— Ты ее спас, чтобы теперь она умерла за тебя.
Ярат посмотрел на меня так, словно я уже воткнула нож ему под ребра, но… я не чувствовала угрызений совести за свои жестокие слова — мне было жаль кошку.
Он поднялся, с ненавистью и грустью глянул в сторону притихшего дома. Мне тоже очень не хотелось оставлять нашу спасительницу здесь, но приходилось. Теперь, когда кошка была мертва, я, наверное, могла дотронуться до нее, погладить между пушистых ушек, но не посмела. Я поднялась на ноги и низко поклонилась кошке, как не кланялась даже Учителю.
— Пойдем, — сказал Ярат.
Он был ранен. Опасно или нет — я не знала, однако крови мог потерять много, вся кофта пропиталась, и темная жидкость уже ползла по штанине. Надо бы перевязать, но чем? Рвать свою одежду на лоскуты я не собиралась.
— Погоди… — я наклонилась, взяла арбалет из чьих-то рук, зарядила его и немного неуверенно обернулась к Ярату: — Правильно?
Он кивнул. Ну и хорошо, потому что арбалеты стражников здорово отличались от того, с каким привыкла иметь дело я. У лесника арбалет был легкий, этот же оказался неудобно тяжелым.
Заприметив невдалеке еще одну постройку, я направилась туда. Можно было стребовать с хозяина лоскуты и даже одежду в обмен на оставляемую нами кошку, чья шкура ценится чрезвычайно дорого, но я решила сначала покопаться среди рухляди в другом сарае, прежде чем направилась к крыльцу.
— Эй, хозяин! — крикнула я, уверенная, что, притаившись за дверью, он слышит каждое мое слово. — Нам нужны лоскуты для перевязки и какая-нибудь одежда для моего спутника. Кошку мы оставим здесь, и ты сможешь забрать себе ее шкуру, слышишь? Я отойду на несколько шагов, но если через пять минут на крыльце не появится то, что я прошу, мы подпалим твой дом. Слышишь? И каждого, кто попробует высунуть свой нос наружу, я пристрелю не задумываясь!
Действительно я просила очень мало, может поэтому хозяин решил не связываться и выполнить мою просьбу. А может, хозяйка испугалась, что я исполню угрозу? Я вспомнила, какой ужас ощутила, сообразив, что нас собираются сжечь заживо в маленьком сарае, и усмехнулась.
Небольшой сверток с лоскутами и старой, заношенной фуфайкой появился на крыльце. Чувствуя невероятное удовлетворение от того, что смогла выполнить собственный дерзкий замысел, я подхватила сверток и пошла обратно, туда, где догорал сарайчик.