Сапер. Том IV
Шрифт:
— И что с того? Две руки, две ноги, голова одна. Ну покажут ему тут, мол, сражаемся, ждем открытия второго фронта, пожалуйте отобедать. Не вижу повода метушиться. Хотя нет…
Я задумался.
— Водку он нашу пить не захочет. Ему поди уиски подавай и прочие коньяки.
— Не наша забота, — отмахнулся Аракаша. — Там НКИДовские с ним едут — это их забота. Танки он привезет. Американские. И прочую бронетехнику со снарядами. Вот его и привечают.
— Так на ту технику народ обучить еще надо, она прямо с колес в бой не пойдет. Танкистов ведь не будет, одно железо
— Вот ты, товарищ полковник, с документами не знаком, а мне пришлось. Не будет этого добра, придется скоро переехать. На восток, или на юг, как там повернется судьба. Понимаешь?
— Расскажи мне, друг Аркадий, о трудностях жизни на передовой, я ведь там не был никогда, — отбрил я знатока стратегических вопросов, и пока он думал, как бы мне получше ответить, украл у него из-под носа горсть сушек и жменьку разнокалиберных конфет, спрятав добычу в карман галифе.
— Положь взад, это командующему!
— Подсыпешь, у тебя много. Короче, пойду прятаться, пока не припахали. Давай, потом расскажешь всё в подробностях!
И я пошел. Где-то здесь скрывается от справедливого, но сурового командира капитан госбезопасности Евсеев. А у меня к нему некоторое количество заданий.
Заглянул к майору Мельникову, но там никого. Тогда я сделал финт ушами и пошел прямиком в нашу земляночку. Ага, всё верно, дрыхнет капитан без задних ног. Посапывает во сне, вон, глаза бегают, смотрит что-то. Возможно, даже хорошее — женщин в неглиже. Танцующих канкан. Но мне ведь обидно, когда подчиненный давит массу, а начальник бодрствует. Я бы тоже на канкан глянул.
— Смирно! — крикнул я. Вполголоса, чтобы не очень пугались люди снаружи.
— А? Я… товарищ полковник, на минуту всего… ишь, сморило как… — и Степан зачем-то начал расправлять шинельку, которой укрывался.
— Давай, Степан Авдеевич, подъем играй, некогда прохлаждаться. Сейчас идешь и забираешь к нам бойца из роты охраны, командир младший лейтенант Бедридзе. Фамилия нашего человека Дробязгин.
— Ага, записал, — Евсеев уже будто и не спал только что, и волосы пригладил, и лицо как-то выровнялось.
— Всё, приведешь, покажешь, где тут, что. Будет нам помощником на всех фронтах. Далее. Завтра с утра едем в маскировочную роту, там есть такой лейтенант Меерсон, Исай Гильевич. Мне, скорее всего, не до того будет, а твоя задача — обеспечить режим наибольшего благоприятствования для мероприятия. И для конкретного человека тоже. Грачев в курсе, отгрузку материалов уже начали. Черт бы ее побрал, — вспомнил я Ильяза.
— Случилось что? — поднял голову капитан.
— Ахметшина бревнами придавило, в медсанбат повезли.
— А как он там оказался?..
— Каком кверху. Я его на воспитательные работы отдал, за самоход. Короче, пока вдвоем. Когда вернется, не знаю. Так что занимайся маскировкой, а то я чувствую, с этим заморским гостем задач отхвачу немало.
— Каким гостем?
— Главный ленд-лизовец к нам едет. С первой партией танков. В штабе говорят, у них какие-то китайское имя.
— Ли?
— Да, М3 Ли. Так что будет беготня.
— Ладно, все понял, — тяжело вздохнул Степа. — Но этого… Дробязгина,
— Тормозим, Степан Авдеевич? Он же в роте охраны, их там давно всех перепроверили. Ну и у меня случай был один… потом расскажу. Но считай, проверку он уже прошел.
Понятное дело, мы с Евсеевым сначала сели чайку попить. Уж не знаю, кто там ему из Ирана чай гнал, но у Степана этих банок оказался целый ящик. Если сильно не буреть и не раздаривать драгоценный напиток направо и налево, то хватит нам этого добра до самой победы. Или почти до нее.
Под чаёк к моей добыче из приемной нашлись и конфеты «подушечки», и даже плитка горького шоколада, почти целая, которую Ильяз притаранил от летунов, не иначе. Но у него мы про это потом спросим. А пока котелок с водой на спиртовочку — и милое дело. Никто снаружи не заметит, это не буржуйку топить со всей дури, мы же потихонечку.
Но как известно, господь любит смеяться над нашими планами. Сегодня у всевышнего особо игривое настроение, наверное. Потому как только я открыл банку и вдохнул крепкий терпковатый чайный аромат, предвидя, как сейчас сыпону по кружкам заварочку, а потом накрою их сверху настоящими блюдечками, чтобы настаивалось, приперся посыльный из штаба.
— Тащ полковник, к командующему вызывают, поскорее. Велели, чтобы со всеми наградами, при параде.
Вот тебе, бабушка, и попили чайку. Я полез в вещмешок за заветной коробочкой, где у меня ордена хранились. А что, я не штабной, мне парад блюсти незачем, а светить в прифронтовой полосе наградами — пускай дураков в другом месте поищут. Так, мундирчик у меня вполне себе свежий, практически недавно выглаженный, на земле я в нем не валялся. Сапоги вот только… А что, я с утра не по асфальту ходил, в разных местах приходилось шагать в этой обувке.
Вестовой топтался в сторонке, если можно так сказать про нашу землянку. Пока я ордена прикручивать буду, пусть лучше делом займется. Пока нет ординарца, и этот сойдет. Так что дал я ему ветошку, да ваксу со щеткой, и погнал на улицу блеск наводить.
Через пять минут я был готов хоть куда, даже на прием в Кремлевском дворце не зазорно показаться. Одеколоном побрызгался, «Шипром», не абы чем. И двинулся в штаб. Без особой радости, но если что случилось, то куда ж ты денешься. Потерпим и в штабе, поработаем мордой лица.
А тут, похоже, целая делегация прибыла — машин… как у дурня фантиков. Где они хоть уместились там все? Сейчас узнаю. А про маскировку думать никто не хочет? Вот сей момент только немецких бомберов сюда не хватало, на такую смачную мишень.
Дал пинка охране — косясь на орден Ленина на широкой груди, забегали, начали натягивать маскировочную сеть.
Прошел внутрь штаба. Дверь настежь, там внутри я увидел сидящего напротив Кирпоноса высокого мужика с крупным носом и зачесанными назад волосами. Что-то ему в ухо бубнел какой-то чин из мелких, переводчик, наверное. Почему я так подумал? Был бы из крупных, не смотрел бы так угодливо. Да еще и в штатском. Тут таких в костюмчиках у нас — раз, два, и обчелся.