Сапфик

Фишер Кэтрин

Стараясь не показывать Финну свои сомнения, она продолжила:

— Мы с Джаредом нашли это в доме человека по имени Бартлетт. Он присматривал за тобой, когда ты был маленьким. Старик оставил послание, и в нём рассказал, как сильно любил тебя — словно собственного сына.

Финн печально покачал головой.

Клодия горячо продолжала:

— У меня тоже есть твои портреты, но этот лучше всех остальных. Думаю, именно ты подарил его Бартлетту. Он был единственным, кто знал, что тело, принесённое после несчастного случая — не твоё.

Он верил, что ты жив.

— Где он? Мы могли бы позвать его сюда?

— Бартлетт мёртв, Финн, — очень тихо проговорил Джаред.

— Из-за меня?

— Он понимал, что рано или поздно они до него доберутся.

Финн пожал плечами.

— Мне жаль. Но единственного старика, которого я любил, звали Гильдас. И он тоже мёртв.

Послышался треск.

На панели управления замерцал экран.

Джаред кинулся к нему, Клодия — следом.

— Что это? Что происходит?

— Кто-то пытается связаться с нами. Возможно…

Он повернулся. В гуле, издаваемом комнатой, что-то изменилось. Он словно бы отдалился и одновременно начал нарастать. Клодия взвизгнула, сдёрнув Финна со стула с такой силой, что оба чуть не упали.

— Портал заработал!! Но как?!

— Изнутри. — Бледный от напряжения, Джаред наблюдал за стулом. Все уставились туда же, не зная, чего или кого ожидать. Финн вынул из ножен меч.

Вспышка ослепительно яркого света, знакомая Джареду.

И на стуле появилось перо.

Перо размером с человека.

Ружьё выплюнуло сгусток пламени, тот прорезал лёд под ногами Скованных, и создание взвыло, срываясь и соскальзывая с отколовшегося куска льда. Тела спутались, цепляясь друг за друга. Аттия снова выстрелила, целясь в раскалывающиеся льдины, и закричала:

— Давай!

Кейро силился высвободиться. Он ожесточённо бился, колотил и пинал, но ноги его оскальзывались на мокром ледяном крошеве, а в плащ вцепилась рука Скованных. Ткань не выдержала, в следующее мгновение Кейро освободился и побежал к всаднице. Аттия склонилась, чтобы помочь ему; он был тяжёлым, но страх и нежелание снова оказаться в удушающих объятиях Скованных придали ему сил, и он стремительно вскарабкался на спину коня позади спутницы.

Аттия сунула ружьё под мышку, пытаясь совладать с конём. Полумеханический зверь в панике взвился на дыбы, и тут громкий треск расколол ночь. Бросив взгляд вниз, Аттия увидела, как ломается лёд: от дыры, которую она пробила во льду, зигзагами расползались чёрные трещины. От водопада откалывались сосульки и, упав наземь, образовывали кучки с острыми, иззубренными гранями.

Вырвав оружие из её рук, Кейро проорал:

— Держи его!

Животное в страхе мотало головой, его копыта скользили и громыхали по льдинам.

Скованные наполовину погрузились в талую воду, но продолжали барахтаться. Часть тел уже утонула под тяжестью других. Цепи из сухожилий и кожи покрылись инеем.

Кейро поднял оружие.

— НЕТ! — завопила Аттия. — Мы же можем уйти! — И

добавила, когда он не опустил ружьё: — Они тоже когда-то были людьми.

— Если они помнят о том времени, то только поблагодарят меня, — мрачно проговорил напарник.

Пламя ударило по Скованным. Кейро выстрелил три, четыре, пять раз, хладнокровно и умело. Ружьё, отплевавшись и прокашлявшись, замолкло, став бесполезным. Тогда он выбросил его в оплавленный кратер проруби.

Осторожно натянув поводья, уже натёршие ей руки, Аттия заставила коня стоять спокойно.

В наступившей жуткой тишине слышался лишь шёпот ветра, покрывавшего снег коркой наста. Аттия не могла заставить себя взглянуть вниз, на убитых. Вместо этого она задрала голову к далёкой крыше и ощутила внезапную дрожь удивления, на секунду разглядев на небесной тверди тысячи крохотных точек мерцающего света, похожих на звёзды, о которых ей рассказывал Финн.

— Сматываемся из этой чёртовой дыры, — крикнул Кейро.

— И как нам это сделать?

Перед ними, покрытая сетью разломов, простиралась тундра. В трещинах между льдинами поднималась серо-стальная вода. Сияющие точки, которые Аттия приняла за звёзды, оказались клочьями серебристого тумана — постепенно разрастаясь и медленно кружа, они спускались с высот Инкарцерона.

Туман лёг на их лица и произнёс:

— Тебе не стоило убивать моё создание, получеловек.

Клодия уставилась на гигантский стержень пера, огромные голубые бородки которого были накрепко слеплены друг с другом. Она осторожно приблизилась и прикоснулась к перу — точной копии того, что подобрал на лужайке Джаред. Но этот экземпляр превосходил его размерами. Немыслимо!

— И как это понимать? — поражённо прошептала Клодия.

— Это значит, что я вернул тебе твой маленький подарок, моя дорогая. — В голосе, ответившем ей, явственно слышалось удовольствие.

Клодия некоторое время не могла пошевелиться. Потом спросила:

— Отец?

Финн взял её за руку и развернул лицом к экрану, на котором она увидела очень медленно — пиксель за пикселем — проступающее изображение. А когда оно полностью проявилось, Клодия тут же узнала его — тёмный строгий камзол, безупречно причёсанные и сколотые на затылке волосы. Смотритель Инкарцерона, человек, которого она все ещё считала своим отцом, смотрел на неё с экрана.

— Вы меня видите? — потрясённо проговорила Клодия.

Вот она, так хорошо знакомая ей холодная улыбка.

— Конечно, я тебя вижу, Клодия. Думаю, ты бы удивилась, узнав, сколь многое доступно моему взору. — Его серые глаза обратились на Джареда. — Поздравляю вас, Мастер Сапиент. Я полагал, что причинил Порталу непоправимые разрушения. Я опять вас недооценил. Впрочем, как обычно.

Клодия переплела пальцы, выпрямилась. Точнее, встала по струнке, как та, прежняя маленькая девочка, безвольная и слабая под строгим взглядом отца.