Сара
Шрифт:
— Прямо здесь присаживайся.
— Да… прошу прощения. — Моим левым веком овладел нервный тик. Я опустился на холодный каменный пол и прикусил губу.
— Наслышан о тебе, — с коротким смешком сказал он и спрятал деньги.
Я невразумительно пробормотал что-то в ответ. Кровь стучала в висках все сильнее с каждой минутой.
— Ты ведь без тормозов, правда?
Банка с пивом стукнулась о деревянный подлокотник. Я рыскал глазами по сторонам,
— И без пароля, да? До полного конца, без остановки? Так? Уверен, что сможешь выдержать?
Я кивнул головой.
— А ведь тебе, — ткнул он в меня пальцем и рассмеялся, — давно на все плевать, точно?
— Мне… — Голос у меня в этот момент сорвался. — Я… Мне…
— Говори, говори, не стесняйся.
— В общем, если бы вы…
— Ну, что? — подался он вперед.
У меня задрожала губа:
— Вообще-то, мне, типа того, давно на все…
— Вот именно, — вздохнул он. — Ты понял, о чем я… — Он встал. — Я не могу сидеть тут всю ночь.
Несколько раз торопливо глотнув пива, я встал следом.
— Так и что же тебе надо? — Он взмахнул рукой, указывая на развешанную по стене коллекцию ремней, палок, кнутов и плетей. — В этом жесте чувствовалась гордость коллекционера.
— Не знаю, — выдавил я, в то же время не в силах оторвать глаз от гимнастического снаряда «джунгли».
— На дыбу, что ли?
Он снял короткий хлыст и стегнул по ладони. Я почувствовал нервно-болезненное напряжение.
— Вещь хорошая, но…
— Не то? Может быть, тебя отходить «кошкой» — плеткой-девятихвосткой?
Я вновь помотал головой.
— Не буду тратить лишних слов, — сказал он. — Останешься доволен. — Он похлопал меня по плечу. — Я не телепат и не могу знать, что у тебя на уме. Да и вообще я мало что о тебе знаю.
Мне хотелось спросить, что ему вообще обо мне известно и откуда, но я не решился.
— Приступим. — Он приблизился и положил руку мне на затылок. — Давай я тебе помогу, — шепнул он.
— Вот это, — мотнул я головой.
— Это? — показал он.
Я утвердительно кивнул и уставился на дыбу.
— Молодец! — одобрительно воскликнул он. — Одежду можешь сложить на стул.
— Да, сэр, — пробормотал, начиная торопливо разоблачаться.
— Вот это правильно, что ты так обращаешься ко мне, — одобрил он. Я слышал, как он передвигает какие-то штуки, регулируя высоту. — Какие-нибудь особые слова?
— Не знаю.
Я согнулся и стал расшнуровывать ботинки. Он подошел сзади и навис надо мной, словно примеряясь — руки его
— Я вижу, ты уже не новичок, а?
— Чертов узел, — откликнулся я, дергая так некстати запутавшийся шнурок, придавивший язык ботинка.
— Кто тебя так приласкал? Отец? Или, может быть, отчим? — Он провел пальцами по шрамам и рубцам.
— Чертов узел не развязывается! — воскликнул я, огорченно топнув ботинком.
— Эй! — Он схватил мое лицо в ладони, заглядывая в него. Я продолжал досадливо бить копытом. — Эй, эй, еще не время, погоди, потише… все в порядке…
Голос его успокаивал. У меня вырвался невольный стон:
— Все в порядке, все в порядке, все в порядке… — Это звучало как колыбельная. — Пожалуйста, — выдавил я, нетерпеливо хватая его за руку.
— А теперь скажи, — шепнул он на ухо. От его дыхания веяло теплым кислым запахом пива и слюны. — Ну, скажи…
Наши дыхания слились воедино. Он был совсем близко. Он обвил меня руками сзади.
— Скверный мальчишка, — прошептал я. — Негодник… — Меня как будто задел проносящийся поезд, сбив дыхание. — Ну да, ты ведь и в самом деле дурной мальчик, разве не так?
Я почувствовал, что напряжение стало отступать.
— Грешник — вот кто ты такой, — видимо, сориентировался он по одной из моих татуировок.
Закрыв глаза, я ощутил знакомую резь в желудке, и холод мгновенно охватил меня. Он обнял меня, скрестив руки на моей груди. Я застонал.
— Ну, а теперь скажи мне, — спокойно произнес он.
— Накажи меня, — простонал я.
— Как наказать, сильно? Или еще сильнее? С какой силой? — Его подбородок врезался мне в плечо.
— Пока я не… не вынесу урока… пожалуйста. Мне очень надо, чтобы ты сделал это, пожалуйста. — Я задрожал всем телом.
— До пароля?
— Нет, никаких паролей, делай все до конца, хорошо? — Я часто дышал, не в силах совладать с собой. — Только, пожалуйста, не лицо, ладно?
— Симпатичное личико. — Он похлопал меня по щеке, и я невольно потянулся к его ладони, как животное, ожидающее ласки.
— Да, да, говори это, — задыхаясь, произнес я. — Скажи мне, что я прекрасен… пожалуйста. — Я не мог остановиться.
— Ты в самом деле прекрасен, — почему я и согласился тебе помочь, — шепнул он мне в самое ухо, что было уже больше похоже на поцелуй.
— Спаси меня, — простонал я, и он крепко сдавил меня в объятиях… Я надеялся, что это никогда не прекратится. Что он никогда меня не выпустит.