Сара
Шрифт:
С наступлением осени и исчезновением добычи я завернулся в свой наркотический кокон, почти не обращая внимания на редкие приходящие грузовики.
Стейси застал меня в постели:
— Сегодня тебя ждет встреча с Ле Люпом, — сказал он, отирая круглую лысину пожелтевшей майкой и покачивая розгой в руке.
— Ладно, — откликнулся я с койки, наблюдая, как пауки на потолке плетут многоцветные нити своих вееров.
— Я не стану пачкать руки, — с омерзением заявил Стейси, разламывая березовую розгу. — От тебя все равно пользы как от куриного дерьма на ручке
— Ладно, — повторил я и провалился в токсический лабиринт.
— Он хочет тебя, только тебя, — тряс меня вор, пытаясь добудиться.
Не разлепляя глаз, я сглотнул большое зеленое облако отрыжки.
— Че? — пробормотала.
— Он хочет тебя.
— Ле Люп хочет меня? — От удивления я даже попытался встать. Мысль о том, что я потребовался Ле Люпу, пусть даже для того, чтобы переломать мне кости, почему-то воодушевляла.
— Давай выходи скорее. — Вор дернул меня и я вяло скатился вниз. Затем первым делом нащупал флягу, вспоминая, что она пуста.
— Вор, плесни мне чуток. — Я чувствовал тошнотворно-могущественную силу похмелья, настоятельно заявляющего о себе.
— Было б что — сам бы давно вылакал. Ты давай лучше пошевеливайся. А то ведь напросишься.
— Да, — честно заявил я. — Напрошусь.
В меня вселилась безразличная уверенность, что Ле Люп прикончит меня сегодня. В худшем случае сделает инвалидом — тогда и вставать больше не придется.
— Принцесса! — пренебрежительно бросил Вор. — Тоже мне — принцесса.
— Была когда-то, — сказал я, покачиваясь. Ухватившись за что-то, дабы сохранить равновесие, я направился на выход, Я был совсем плохой от побоев, слишком долгого лежания и продолжительной диеты из интоксикантов.
К тому времени, когда я добрался до Стейси, тот был уже весь в «мыле». То есть — смотрел свои сериалы. На его лице попеременно вспыхивали красно-голубые блики, отчего он походил на разъяренный вулкан.
— А! Решил оторвать холявную задницу от постельки? Устал гладить простыни?
— Где он? — смутно откликнулся я и оглянулся в поисках машины Ле Люпа. Пешком бы он сюда вряд ли явился.
— Уже здесь, — «успокоил» он и показал в сторону парковки, укрытой небольшой рощицей корявых пихт и кургузых берез.
— Стейси, дай разжиться на несколько глотков. — Я сцапал его мясистую ручищу, протягивая свою пустую фляжку, и посмотрел на него когда-то неотразимым взором девственницы. Однако, судя по его ответному взгляду, я сейчас был, скорее, похож на инопланетянина.
— Не дай умереть порожняком.
Стейси с омерзением стряхнул мою руку и чуть не выбил фляжку.
— Пшел вон! Пока я не добавил!
— Ну, пожалуйста! — внезапно я ощутил издревле знакомый страх. — Умру ведь!
Стейси испустил продолжительный вздох, от которого смолк даже ветер.
— С Ле Люпом это тебе не поможет! — пробурчал он, звеня связкой ключей, которую всегда носил на поясе.
Отстегнув
Едва Стейси совершил последний «бульк», как я уже присосался.
— Ты и так уже как оленья кишка. Уноси отсюда задницу! — Стейси потянулся за сломанным прутом и швырнул мне вдогонку.
— Спасибо, Стейси. Заплачу тебе в следующей жизни, — искренне пообещал я.
— Ты заплатишь намного раньше. А теперь проваливай!
Я направился к жалкой горстке деревьев, останавливаясь каждые десять шагов, чтобы уточнить траекторию движения. Когда я вышел на дорогу, то нигде не заметил сверкающего бордового тягача, который ожидал застать. Здесь стоял единственный грузовик — очень похожий на тот, в который «сдала» меня Пух в последний раз, когда мы вернулись к Ле Люпу.
Я задрал голову в небо и двинулся вперед — как идут навстречу судьбе. Над головой плыло черное небо, в котором даже случайное облако выглядело зловещим силуэтом.
Глазея вверх, нетрудно запнуться даже на ровном месте, что я и сделал: пролетев, как мне показалось, добрых десять метров и затормозив наконец ладонями и коленями.
Я лежал, решив никогда уже больше не подниматься. И даже не двигаться. Просто слиться с асфальтом. Все же любопытство взяло верх и заставило меня поднять голову. Грузовик все так же стоял там: вполне обычный грузовик на вполне обычной стоянке. Что же он для меня придумал? Может, порвать цепями, привязав между грузовиков? Или какое-то более ухищренное наказание? Нечто непостижимо хмурое было в этой машине, походившей на катафалк.
Внезапно меня осенила сумасшедшая мысль: бежать! Но сама фантазия о бегстве вызвала такой острый приступ тошноты, что я выплеснул на асфальт изрядную порцию проглоченного пойла.
Отжавшись от асфальта, я встал, вытер рот и подул на ободранные ладони. Краем сознания понял, что то же самое у меня с коленями, но сейчас было не до этого. Передо мной явился призрак Ле Люпа. Он присел передо мной на корточки, промокнул мои ссадины перекисью водорода и залепил пластырем саднящие колени. Так, наверное, приводят в чувство самоубийцу-смертника, даже если казнь назначена на завтра.
— Тук-тук, я твой друг, — постучал я в дверцу машины. Закрыв глаза, я выбил условный сигнал по кабине. — Шаловливые кулачки…
— Это Сэм? — послышался грубый мужской голос. — Мне нужен только Сэм.
— Это Сэм, — отозвался я.
— Тогда залезай, — распорядился водитель.
Я вскарабкался по ступенькам и распахнул дверь. Лицо водителя зарылось в карту, как в тот раз, в лесу, во время моего неудачного побега. Но это был совершенно другой человек. На нем была кепка-бейсболка с дырочками для вентиляции, просторная летная куртка и на лице — аккуратный газончик бороды и усов. И было в нем еще что-то неестественное, чего я не мог определить.