Сара
Шрифт:
— Меня зажало! — завопила Пломбир, пытаясь перекричать гудок. — Я не могу достать руку!..
Пирожок вскочила и дергала руку Пломбир, которая застряла в баранке. Теперь вопили обе, пока их не отбросило назад, когда рука наконец освободилась.
Молчание, когда смолк сигнал, казалось просто оглушительным.
— Давайте-ка сматываться отсюда поскорее, — предложила Пломбир.
Услышав сирену воздушной тревоги, я ничуть не удивился и мигом дорисовал картину. И тут же понял, что давно ждал, когда же это случится.
Пирожок и Пломбир тут же в панике откликнулись воплем — сигнал сирены напоминал вой приближающейся мины на излете. Их самоуверенность как ветром сдуло, и началась истерика.
— Но мы от них оторвались! — самонадеянно кричала оглохшая от гудка Пломбир.
Грузовик с ревом пробирался по горному кряжу выбираясь на серпантин. Камни будто пули летели из-под колес.
— Догоняют! — сообщила Пломбир таким тоном, словно ее любимой команде забили гол.
— Не думала, что нас поймают так скоро, — скуксилась Пирожок, поправляя в зеркальце прическу.
— Может, просто остановимся, и я вылезу, — предложил я, сразу вспомнив об оставленной фляге, и похоже, теперь неспособный думать ни о чем другом.
— Черта с два! — Пломбир произнесла эти слова скорее мужским, чем женским голосом. — Я уже не в том возрасте, чтобы назначать такие свидания!
— Дай сюда рацию! — рявкнула Пирожок, чей голос тоже вдруг обрел мужские интонации, и мигом вырвала из бардачка микрофон с энергией, какой я никогда не ожидал встретить в ее хрупком обличье гейши.
Тут меня озарило, что их резкие смены эмоционального состояния напоминают инвертированную метаморфическую трансформацию. Будто две бабочки прячутся обратно в кокон и затем превращаются в гусениц. Изогнувшись, я разглядел в зеркале заднего обзора следующий за нами красный пикап. Из него высунулось помповое ружье и увесистая харя Стейси. Пасть у него была злобно распахнута, как у собаки, воющей на Луну.
— Они прямо перед нами, — сказал я, пытаясь сохранить самообладание.
Я снова посмотрел и заметил еще один пикап, идущий следом. И тут же вспомнил, как Стейси рассказывал, что Ле Люп выплачивает ему по тысяче долларов за каждого беглеца. Причем Стейси хвастался, что солидную часть этих премий он тратит на всякие примочки для своей машины, чтобы у беглецов не оставалось никаких шансов.
— Мы пропали! — заявил я. — Нам никогда отсюда не выбраться.
— Не раскисай, — пожурила меня Пломбир. — Не будь мальчишкой, — и стала выруливать на дорогу над крутым обрывом, уводящим в гору Чит.
Пирожок тем временем вещала в микрофон:
— Нинах Вайя [20] племя один-девять, как слышите, один-девять, прием.
— Говори, приемщик, — донесся бесплотный голос по громкой связи.
— Как ваша двадцатка? — отозвался другой хриплый мужской голос, пробившись сквозь треск эфира.
20
Мистический
— Иду в гору, у меня на хвосте конвой из пикапов.
— Вас понял.
— Черт! — закричал я, увидев, что Стейси прижимает нас к обрыву.
— На нас наехали! Какая-то коляска только что протаранила сзади, — доложила Пирожок по рации.
— Вас понял, — снова произнес все тот же бесплотный голос.
— У него ружье, — закричал я.
Стейси поравнялся с нами и сейчас старательно целился в кабину.
— Кажется, наступает охотничий сезон, — бросила Пирожок в микрофон.
— Не беспокойтесь. Он не посмеет открыть стрельбу на автомагистрали, — сказала Пломбир, старательно выруливая по серпантину, уводящему в гору. На ее лице заходили желваки.
— Я потерял там фляжку, — выложил я последний аргумент насколько можно спокойнее. — Может, я лучше вернусь вместе с ними и заберу ее, а вы приедете за мной в другой раз?
Лицо Пирожка, несмотря на обычно мягкие черты, вдруг стало холодным и отстраненным, как железная маска, когда она посмотрела в мою сторону. Затем на нем последовательно сменились жалость, сочувствие и разочарование. Я почувствовал себя вдруг таким потерянным и безнадежным, что невольно рыгнул.
И этому звуку раскатистым эхом ответил громкий выстрел, судя по всему, из М-80.
— Он стреляет по колесам, — будничным тоном сообщила Пломбир, — на мой взгляд, грубая и совершенно неподобающая манера поведения на большой дороге.
Крутанув руль, она ударила в борт пикапа Стейси.
— Эй, у нас здесь проблема. Пикап лупит по нашим покрышкам… Теперь пойдет автомобильное сумо — кто кого первым столкнет в пропасть.
Я заметил, как автомобиль Стейси вздрогнул. В воздухе повис запах паленой резины.
Нас оглушил еще один выстрел, за которым последовал взрыв. Грузовик стало сносить в кремнистое ущелье.
— Лопнул баллон, собака тяпнула по ногам, только что сбросили, — сообщила Пирожок в микрофон.
— Вас понял, как ваша двадцатка?
— Скоро выйдем к Жемчужным Вратам. Придется кое-что подлатать сзади и сбоку.
— Следуйте намеченным курсом. С кузовом разберемся потом.
Пирожок отключила переговорник и встала, непостижимо сохраняя равновесие в болтающемся грузовике с простреленным колесом. Она кокетливо задрала кимоно, открывая пару черных шелковых трусиков, искусно вышитых огнедышащими драконами.
Раздался новый залп.
— Какой невежа, — сказала Пломбир, махнув большим пальцем назад, — выделывается как дерьмо на лопате, — и снова таранила Стейси. — Пирожок, золотце, знаю, что ты любишь объезжать диких мустангов, но сейчас не время для любви, — рассмеялась Пломбир.
Пирожок иронично улыбнулась, запуская руку в трусики между ног.
— Я лучше знаю, когда держать свои чувства в узде, — сказала она, обращаясь ко мне, — и когда их следует пришпорить.