Саркофаг
Шрифт:
Глава 12. Вторая школа.
Третий класс обучения начался с улучшениями: появились тетради, чернила, ручки-перья и карандаши. Единственное, что оставалось прежним — моё полное пренебрежение "домашними заданиями". Пульмановский вагон не вдохновлял на выполнение "заданий на дом". Простого стола не было, свет в вагоне, естественно, отсутствовал… О каких уроках вести речь!? Единственная задача — это не замёрзнуть, тут не до выполнения домашних заданий за третий класс начального обучения.
И
Я — глубокий недоучка, поэтому единственное, что могу, так относительно терпимо соединять знакомые слова в предложения с нарушением смысла. Но всегда, когда в моём присутствии заходит речь об учителях старой школы, не могу удержаться от похвалы им! Они, они и только они "зарядили" меня на всю жизнь желанием узнавать что-то новое! Мои учителя на Урале были "от Бога", хотя и назывались "советскими". Это было редчайшее явление: учителя "от Бога", но "советские". Какая у меня была школа? "Советская", или школа без "опознавательного" знака? Какой я ученик без учителя? Дурак. И что такое учитель без учеников?
Глава 13. Раздвоение.
Сестра училась иначе. Если я упирался "в неустроенность быта", то она таким щитом не прикрывалась. Сегодня могу признаться: "неустроенностью быта" я прикрывал свою громадную лень! Сестра была противоположностью мне и таковой осталась на всю жизнь. Она была старше и училась в "женской" школе. У них даже и учителя в основном были женщины. В нашей, мужской школе, "училок" было меньше.
С первого дня обучения на новом месте с сестрой за одной партой оказалась девочка, её ровесница, но жившая не в пульмановском вагоне, как мы, а в одном из трёхэтажных, "элитных" для железнодорожного посёлка, домов. Старожилка. Они подружились настолько, что соседка предложила сестре переселиться к ней и совместно "грызть гранит науки". Так веселее будет!
Сестра согласилась. Её и понять можно: пульмановский вагон в уральский мороз хуже, чем комната в тёплой квартире на третьем этаже со всеми благами: вода, туалет, питание. Что там ещё было?
И сестра исчезла. Нет, она была рядом, но видели мы её редко: девочки напряжённо учились. В самом деле, зачем идти ночевать в помещение сарайного типа, которое совсем недавно служило столовой железнодорожникам, и в котором всё ещё проживали крысы? Удивительные животные: столовая давно не работает, жрать им нечего, а ведь не уходят!
В семействе, где приняли сестру, было три девочки. Совсем скоро я познакомился со средней, и это было началом "интриги без завершения".
Моё обучение было лёгким потому, что оно было "начальное". Сестре необходимы были другие условия жизни: она на Урале пошла в пятый класс. Учиться хорошо и плодотворно в пятом классе и жить в "собачьих" условиях — трудно совместимые "позиции".
образования, хорошо разбиралась в математике.
И я был силён в арифметике, мог решать сложные задачи, но на алгебре "сломал шею". Геометрию понимал, теорему доказать мог, но стоило в записях появиться буквам вместо цифири — наступал "сбой": мой слабый мозг никак не хотел принимать буквы в арифметике! Что им в строю чисел делать!? Им место в литературе, но не в математике! Не могу ими оперировать "по всем фронтам", не вижу их!
Но это в седьмом классе поставил себе "диагноз", а до седьмого класса у милых педагогов проходил с такой характеристикой:
"Ученик не лишён способностей, но не всегда старателен. Твёрдый "середняк", но в некоторых предметах свободно, без особых усилий и стараний переходит границу за "отлично". Упомянутые вспышки случаются временами и причину вспышек передовая советская педагогика объяснить не может…".
Одна еврейская женщина, мать одноклассника, без выводов науки об одарённых детях сказала обо мне:
— Умная голова дураку досталась! — но что это могло означать — не понимал. Было на меня такое "досьё"? Было, но не письменное, устное.
Скажу от себя: четырёхклассное начальное образование было основным и главным, но менее интересным, чем последующие три года учёбы. Начальное образование — "фундамент" всякого образования, и всё, что потом возводится на этом "фундаменте", во многом от него и зависит. На плохом фундаменте ничего прочного и грандиозного не возведёшь, это понятно каждому.
И ещё о "фундаментах": для моих семи классов фундамент — это первые четыре класса, "начальные". К начальным классам добрые педагоги "от щедрот своих" добавили ещё три класса, и таким образом "образовательное здание" моё равно всего "трём этажам". Если "начальное" принять за "нулевой цикл", фундамент. Стандарт образования в отечестве нашем с названием "среднее" — это ещё шесть "этажей" после фундамента из четырёх начальных классов. Другие идут дальше: у них все десять "этажей" учёбы — всего только "фундамент". Затем над школьным образованием, равным десяти классам, они возводят ещё шесть лет обучения — и достигают высшего образования. Но и это не предел: после шестнадцати лет непрерывной борьбы за овладением знаниями, они выходят на "высшую орбиту": кандидаты, доктора. Всякое ли образование не теряет интереса с вопросом в итоге: "доколе учиться!?" — этого не знаю, не могу заявить: "чем дольше учишься — тем интереснее жить.
Глава 14. Продолжение раздвоения.
Недалеко от вокзала стоял клуб на триста посадочных мест.
Всякий посёлок трудящихся, если его рождала советская власть, предусматривал строительство "очага культуры". Каждому времени — своё: когда-то мы в изобилии строили православные храмы, но затем перешли на строительство клубов. Когда средств и желания строить клубы не было, то приспосабливали для этого старые храмы. Их не переделывали капитально, но самую малость меняли внутри и красили снаружи. Вешали новую вывеску. С переделанными под клубы церквями