Сборник.Том 6
Шрифт:
— Блисс не оставила бы его, как будто хотела спасти чью-то жизнь взамен той, которую забрала. Она не может вынести…
— Знаю.
— Очень странный ребенок.
— Ясно, ведь он гермафродит.
— Представляешь, у него есть яички.
— Вряд ли он смог бы обойтись без них.
— И ещё что-то вроде маленького влагалища.
— Отвратительно, — скривился Тревайз.
— Вовсе нет, Голан, — запротестовал Пелорат. — Всё приспособлено к его нуждам. Он может произвести на свет оплодотворенную яйцеклетку
— А что случится, если их роботизированная система даст сбой? Если это произойдёт, они больше не смогут получать жизнеспособное потомство.
— Любой мир может оказаться в беде, если его социальная структура совершенно разрушится.
— Честно говоря, я не стану рыдать и рвать на себе волосы, если у соляриан такое случится.
— Ну, — сказал Пелорат, — я согласен, эта планета не особенно симпатична — для нас, я имею в виду. Но этому виной люди и социальная структура. Да, там всё не так, как у нас, дружочек. Убери людей и роботов, и ты получишь планету, которая иначе бы…
— Рассыпалась бы в порошок, как Аврора, — закончил за него Тревайз. — Как там Блисс, Джен?
— Боюсь, она просто в изнеможении. Сейчас спит. Всем пришлось очень худо, Голан.
— Я тоже не в восторге от пережитого.
Тревайз закрыл глаза и решил, что неплохо бы ему вздремнуть. Он ещё не был уверен окончательно, что соляриане не догонят их в космосе, но пока компьютер ничего не сообщал о наличии искусственных объектов в окружающем корабль пространстве.
Он с горечью вспомнил об обеих космонитских планетах, которые они посетили. Злобные дикие псы — на одной, враждебные гермафродиты-отшельники — на другой, и ни малейшего намека на местоположение Земли. Единственный трофей, добытый в результате двух визитов, — это Фаллом.
Тревайз открыл глаза. Пелорат всё ещё сидел в кресле напротив и печально смотрел на Тревайза.
— Мы должны были оставить этого солярианского ребенка на его планете, — неожиданно убеждённо заявил Тревайз.
Пелорат покачал головой:
— Они убили бы его.
— Пусть так. Его место там. Он — часть их системы. Быть убитым из-за того, что оказался лишним, — в порядке вещей для рожденного на Солярии.
— О, дорогой дружочек, как это жестоко!
— Это рационально. Мы не знаем, как о нём заботиться. Он помучается с нами, и так или иначе умрет. Что он ест?
— Видимо, то же, что и мы, дружочек. Кстати, а как у нас дела с тем, что мы едим? Сколько у нас осталось припасов?
— Достаточно. Вполне достаточно. Хватит даже на прокорм нашего нового пассажира.
Новость не заставила Пелората прыгать до потолка.
— Как-то мы скучно питаемся. Однообразно, — поморщился он. — Надо было запастись чем-нибудь на Компореллоне — несмотря даже на то, что стряпают там так себе.
—
— А мы пополним запасы, если возникнет нужда?
— В любое время, Джен. При наличии гравилета и гиперпространственных двигателей Галактика становится необычайно мала. За день мы сумеем перенестись куда угодно. Но дело в том, что половина планет страстно желает обнаружить наш корабль. Я предпочел бы некоторое время держаться от них в стороне.
— Наверное, ты прав. А… Бандер, похоже, вовсе не заинтересовался кораблем.
— Скорее всего он даже не понял, что это такое. Подозреваю, соляриане давным-давно отказались от космических полётов. Их главное желание — быть предоставленными самим себе, и они вряд ли сумели бы в полной мере наслаждаться одиночеством, постоянно выходили бы в космос и демонстрировали своё присутствие.
— Что же мы будем делать дальше, Голан?
— Осталась третья планета.
Пелорат покачал головой:
— Судя по первым двум, от неё многого ждать не приходится. Лично я не жду.
— Я пока тоже, но как только немного посплю, посижу за компьютером, чтобы проложить курс к третьей планете.
57
Тревайз проспал значительно дольше, чем собирался, но не особенно огорчился. Здесь на корабле не было ни дня, ни ночи в привычном смысле, и суточные биоритмы время от времени сбивались. Часы устанавливались произвольно, и Тревайз с Пелоратом (а особенно Блисс) частенько спали и ели в разное время.
Тревайз, вытираясь полотенцем (необходимость экономии воды вынуждала стирать с себя пену), уже подумывал о том, не поспать ли ему ещё час-другой, когда, обернувшись, обнаружил, что перед ним стоит Фаллом. Совершенно голый, как и он сам.
Тревайз инстинктивно попятился, стукнулся, естественно, обо что-то — ведь санузел был крохотный — и негромко выругался.
Фаллом, с любопытством глядя на Тревайза, показал на его половой член. При этом что-то сказал. Тревайз не понял слов, но и так было видно, что ребенок не верит своим глазам. Тревайз не придумал ничего лучшего, как стыдливо прикрыться руками.
А Фаллом проговорил тоненьким голоском:
— Приветствую.
Тревайз вздрогнул, поскольку не ожидал, что Фаллом заговорит на галактическом, но, по-видимому, тот просто запомнил звучание слова.
— Блисс — говорит — ты — мыть — меня, — продолжил Фаллом, с непосильным трудом выговаривая слова.
— Вот как! — Тревайз положил руки на плечи Фаллома. — Ты — стой — здесь.
Он ткнул пальцем вниз, в пол, и Фаллом, конечно, тут же уставился на то место. Он Тревайза явно не понял.