Сборник.Том 6
Шрифт:
Тревайз пытался обнаружить коридоры, ведущие вверх, и поглядывал на потолки в поисках потайного люка. Однако ничего подобного им не встречалось, и неизвестно кому принадлежащий испуганный разум оставался их единственной надеждой на спасение.
Все трое молчали. Тишину нарушал лишь звук шагов; они шли и шли сквозь мрак в круге тусклого света, сквозь смерть, — здесь всё было мертво, кроме них самих. Порой они различали во мраке призрачные фигуры, замершие сидя и стоя. Один робот лежал на боку. Руки и ноги его были странно скрючены.
А может, и не будет, внезапно подумал Тревайз. О том, что кто-то из них должен скоро умереть от старости и физического истощения, соляриане наверняка знали заранее. И вся планета была обеспокоена и готова к этому событию. Бандер же умер внезапно, в самом расцвете сил. Кто мог знать об этом, ожидать этого? Кто мог заметить, что в поместье прекратилась всякая жизнь?
Нет. Нет. Тревайз отмел оптимистическое убаюкивание — оно могло привести к ненужной самоуверенности. Соляриане могут заметить полное отсутствие активности в поместье Бандера и быстро принять соответствующие меры. Все они слишком заинтересованы в успешном функционировании поместья и вряд ли останутся равнодушными, заметив неладное.
— Вентиляция отключилась, — тоскливо пробормотал Пелорат. — Такое место обязательно должно вентилироваться, Бандер обеспечивал это своей энергией. Теперь всё остановилось.
— Ничего страшного, Джен, — отозвался Тревайз. — Здесь, в пустом подземелье, воздуха хватит не на один год.
— Всё равно. Психологически невыносимо.
— Пожалуйста, Джен, не хватало тебе ещё заболеть клаустрофобией. Блисс, мы хоть немного продвинулись к цели?
— Значительно, Тревайз. Ощущение сильнее, и я уточнила расположение источника.
Блисс шла вперёд всё уверенней и реже задерживалась по пути.
— Здесь! Здесь! — воскликнула она наконец. — Я очень хорошо чувствую!
— Теперь и я чувствую. Точнее — слышу, — сухо заметил Тревайз.
Все трое остановились и безотчётно затаили дыхание. Стал слышен тихий плач, прерываемый всхлипами.
Они вошли в большую комнату и, когда стало светлее, увидели, что она, в отличие от всех прежде виденных, богато и броско обставлена.
В центре комнаты стоял робот. Он немного наклонился вперёд, вытянув руки, словно хотел кого-то обнять.
Из-за робота послышался шелест одежды. Выглянул чей-то круглый, испуганный глаз. Душераздирающие рыдания звучали, не прекращаясь.
Тревайз направился было к роботу, но стоило ему приблизиться, как сбоку с пронзительным криком выскочила маленькая фигурка. Существо споткнулось, упало, закрыло глаза и, продолжая кричать, стало колотить по полу ногами, словно отбиваясь от кого-то.
— Это ребенок! — воскликнула Блисс, но это и так было ясно.
54
Тревайз,
Пелорат, менее склонный отказываться от логики в странных ситуациях, нашёл ответ сразу:
— Видимо, это наследник.
— Ребенок Бандера, — согласилась Блисс, — но, видимо, слишком маленький, чтобы стать наследником. Соляриане должны будут найти другого.
Она смотрела на ребенка, но не сердито, а нежно, гипнотизирующе, и постепенно рыдания утихли. Он открыл глаза и посмотрел на Блисс, изредка тихо всхлипывая.
Блисс стала говорить ему ласковые слова, не особо наполненные смыслом, но усиливающие успокаивающее действие потока её мыслей. Казалось, она ментально прикасается к незнакомому ей сознанию ребенка и старается пригладить взъерошенные эмоции.
Через некоторое время, не отрывая взгляда от Блисс, ребенок поднялся, мгновение постоял, покачиваясь на месте, потом бросился к безмолвному, оцепеневшему роботу и обнял его мощную ногу, словно само прикосновение было надеждой на защиту.
— Наверное, этот робот — его нянька или гувернер, — сказал Тревайз. — Думаю, солярианин не стал бы заботиться о другом солярианине, даже родитель ребенка.
— А я думаю, — заявил Пелорат, — что ребенок — гермафродит.
— Кем он ещё может быть, — согласился Тревайз.
По-прежнему не спуская глаз с ребенка, Блисс медленно пошла к нему, вытянув руки ладонями вперёд, словно показывая, что у неё нет намерения схватить малыша. Ребенок молчал, глядя на Блисс, только крепче вцепился в ногу робота.
— Ну-ну, детка теплый, маленький… всё хорошо… не страшно… детка… не бойся… не бойся, — тихо приговаривала Блисс.
Остановившись и не оглядываясь, она негромко попросила:
— Пел, поговори с ним на его языке. Скажи, что мы роботы и пришли позаботиться о нём, потому что отключилась энергия.
— Роботы?! — испуганно воскликнул Пелорат.
— Мы должны притвориться роботами. Он не боится их. Он ведь никогда не видел человека — может быть, даже не имеет понятия о существовании людей.
— Не знаю, смогу ли я подобрать нужные слова… — смутился Пелорат. — Я не знаю древнего эквивалента слова «робот».
— Тогда говори просто «робот», Пел. Если это не сработает, попытайся сказать «металлическое существо». Скажи, что сможешь.
Медленно, подбирая слова, Пелорат начал что-то говорить на древнем языке. Ребенок взглянул на него, напряженно нахмурившись, словно пытался понять.
— Можешь ещё спросить его, как выбраться отсюда, раз уж на то пошло, — сказал Тревайз.
— Нет. Пока рано, — вмешалась Блисс, — сперва — доверие, потом — вопросы.
Ребенок, который теперь смотрел на Пелората, нерешительно отпустил ногу робота и заговорил высоким музыкальным голосом.