Щелчок
Шрифт:
Сделав высокий прыжок, лошадь перепрыгнула через изгородь, отделявшую двор усадьбы от дороги, и помчалась прямо по лесной дороге, унося Орлю, вцепившегося руками в ее гриву.
Глава VIII
Держи его! Лови! Держите разбойника! Барчукову лошадь украли! Карраул!.. — неслись за Орлей отчаянные крики.
Страшная суматоха, шум, крика, брань, угрозы — все это понеслось за ним вдогонку.
Скоро к этим звукам присоединились и другие: топот нескольких пар лошадиных копыт возвестил юного цыганенка
Он улучил минуту и оглянулся. За ним скакало трое мужчин. Их темные фигуры резко выделялись на сером фоне июньской ночи.
Орля снова выхватил кнут и изо всей силы ударил им коня.
Красавец копь теперь уже не бежал, а мчался… Словно летел по воздуху… Но, как ни странно это казалось Орле, лошади его преследователей не отставали от лихого скакуна. По крайней мере, расстояние между мальчиком и погоней все уменьшалось и уменьшалось с каждой минутой.
Вот уже передний из преследовавших Орлю всадников приблизился настолько, что мальчугану хорошо слышны и прерывистое дыхание его лошади, и резкие звуки ее копыт, и мужской голос, кричащий ему в спину:
— Эй, остановись! Тебе говорят, стой, парнишка! Ой, остановись, лучше будет! Все равно не уйти!
Но Орля, в ответ на эти крики, только теснее сжимал крутые бока лошади да судорожнее впивался цепкими пальцами в ее гриву.
Теперь он почти достиг леса. До опушки его оставалось каких-нибудь десять-двенадцать саженей.
Еще немного, и он вне опасности.
Но что это? Хриплое дыхание лошади и топот копыт слышны уже совсем близко, за его спиной… Слышны и угрозы передового всадника… Он почти нагоняет его… Почти нагнал…
С замиранием сердца пригибается Орля к шее коня. Гикает ему в ухо. Изо всей силы ударяет нагайкой, и… он в лесу…
Передний всадник кричит в бешенстве:
— Стой! Остановись! Все едино поймаю!
Но Орля торжествующе взвизгивает ему в ответ:
— Поймал! Как же! Держи карман шире! Он уже в лесу. Погоня отстала.
Вдруг сквозь деревья ближайшей чащи он видит всадника на малорослой вороной лошадке.
«Батюшки, да это Яшка! Длинный Яшка! Зачем он здесь?!» — проносится мысль быстрая в голове мальчика.
И, совершенно упустив из памяти то, что Яшка его первый враг, Орля кричит весело, желая поделиться с ним своей удачей:
— Яшка! Видишь! Удалось-таки! Увел-таки ко… Он не докончил, смолкнув на полуслове.
Длинный Яшка поднимает руку, взмахивает ею, и в тот же миг большой острый камень ударяет Орлю в голову, чуть повыше виска.
Отчаянный, полный ужаса и боли, крик прорезывает тишину леса, и, выпустив повод, Орля, как подкошенный, обливаясь кровью, без чувств падает на траву.
Почти одновременно с этим Длинный Яшка хватает украденного коня за повод и, стегнув свою лошадь, мчится в чащу, уводя за собою на поводу Орлину добычу.
В это время погоня въезжает в лес.
— Гляньте-ка, братцы, никак кто-то лежит!
Кучер Андрон первый замечает бесчувственного, окровавленного мальчика посреди лесной дороги; он слезает с лошади и наклоняется над ним.
Подъезжают и другие: конюх Иван и
— Да это тот самый, который лошадь украл! — неожиданно вскрикивает последний. — Куда ж это он отвел коня?
— Ври больше! Этот маленький, а тот, поди, конокрад большой был!
— Ну да, большой! Чуть от земли видно. Тоже скажешь. Ночь не темная — видно было, как скакал.
— Братцы, да он мертвый, весь в крови! Неужто ж Ахилл его сбросил?
— Должно быть, что так…
— По делам вору и мука. А лошадь-то, лошадь где поймать?
— Где поймаешь ночью? Завтра утром сама придет, дорогу знает к стойлу. А вот с мальчишкой-то что делать?
— Известно — в полицию… Мертвый ведь он…
— До урядника пять верст… А пока что домой бы…
— Братцы, глядит-ка, дышит… Не помер он… Простонал никак! В больницу бы его!
— Сказал тоже — в больницу! За десять верст больница-то… а видишь, кровь так и хлещет из раны… Того гляди, по дороге умрет.
— Дяденька Андрон, а что, ежели в усадьбу его? Барышня раз навсегда приказали к ней доставлять всех увечных птиц и больных собак, — поднял нерешительно голос молоденький конюх Иван.
— Да ведь то животное, а это человек, и притом злостный человек: вор, конокрад, — запротестовали в два голоса Андрон и Антипка.
— Так тем пуще надо. Не погибать же душе христианской.
— Воровская у него душа, цыганская… Ну, да и впрямь, снести бы… Может, в усадьбе-то отойдет да скажет, куда лошадь девал. Несем-ка его в усадьбу, братцы!
И Андрон нагнулся над бесчувственным Орлей и с помощью конюха Вани поднял его и понес. Антип взял их лошадей за поводья, и печальное шествие двинулось по направлению к усадьбе.
Глава IX
Проснулся господский дом. В окнах его замелькали огни.
На террасе собрались все обитатели усадьбы: Валентина Павловна Раева с внуком Кирой и калекой-внучкой, хромой четырнадцатилетней девочкой Лялей, ходившей на костылях, их гувернантка, Аврора Васильевна, — пожилая сухая особа; француз, добродушный старичок мосье Диро, или «Ами», как его называли дети; репетитор белокурого черноглазого мальчика Киры, поразительно маленького для своих десяти лет, дальний родственник Раевых, студент Михаил Михайлович Мирский, «Мик-Мик» по прозвищу, данному ему самим Кирой, и другие.
Тут же были и три товарища по гимназии маленького Раева — дети бедных родителей, которых гостеприимная и добрая Валентина Павловна пригласила провести в Раевке лето: маленький, необычайно нежный, похожий на тихую девочку, Аля Голубин, сын отставной школьной учительницы; краснощекий, румяный, плотный крепыш, Ваня Курнышов, сын бедного сапожника, и синеглазый веселый, горячий, как огонь, одиннадцатилетний хохол-сирота — Ивась Янко.
Между мальчиками то и дело юлила небольшая фигурка двенадцатилетней девочки, с носиком-пуговицей, вихрастой головкой и бойким птичьим личиком, шаловливой, везде и всюду поспевающей. Это была Симочка — приемыш Валентины Павловны, выросшая в ее доме вместе с сиротами-внуками.