Щит
Шрифт:
«Пока что нет. Туда отправится Адипан».
Кивнув, я посмотрела на деревья, стараясь не беспокоиться о том, как долго мы шли или как темно становилось. Мы уже часами брели по этим горным тропам. Солнце садилось между гор впереди нас, и Тарси все ещё не выказала ни единого намёка, что мы приближаемся к пункту нашего назначения.
Однако я не замечала, чтобы она что-то делала с моим светом. Мне не мешали поискать Вэша, Балидора или кого-нибудь ещё.
Я подумывала узнать, как дела у Ревика. Однако не стала этого делать.
Я пока не знала, что ему сказать, и все ещё была не готова
Даже Ревику, сказала она.
Это вызвало у меня разные чувства, и не только облегчение.
Несколько раз мы останавливались, тяжело дыша и глядя на долины, поросшие обильной растительностью, а также на редкие удалённые фермы.
Я попыталась вовлечь её в беседу вопросами, но получала лишь размытые ответы или вообще никаких ответов. Один раз Тарси прижала палец к губам и показала вокруг нас. Я так поняла, что она хотела подождать, пока мы не окажемся в какой-то конструкции.
После этого я оставила её в покое.
В Гималаях царила неподвижность, даже внизу, у подножий. Весна пробиралась в леса и растительность, поднимавшуюся под моими ногами, делала почву под ногами темно-коричневой. Над головой раздался крик, и я подняла взгляд, заметив очередного орла с золотым оперением, который описывал петляющие круги в синем небе. Его тень мелькала среди просветов в темной завесе вечнозелёных растений. Я решила просто быть здесь и забыть обо всем остальном.
В этом пространстве время проходило легко. Мы добрались до места, когда на востоке слабо проступили первые звезды.
Из-за угла и места, наполовину утопленного в камне, я поначалу даже не видела двери. Я просто стояла там, тяжело дыша и думая, что мы отдыхаем на травянистом клочке перед следующим крутым утёсом, но тут заметила свет, мерцавший меж расколов в каменистой поверхности.
Я примерно минуту смотрела на этот подобный пламени свет, пока мои глаза не различили верные очертания в естественных расколах.
К тому времени моё дыхание уже клубилось паром в холодном воздухе, но пропитавшаяся потом футболка прилипла к спине из-за последнего получаса активного подъёма по почти отвесному склону. Сосновые иголки и грязь слоем покрывали мои ботинки. Запыхавшись от разреженного воздуха, последнюю милю я тащилась без остановки, поражаясь, что древняя видящая, кажется, справлялась с подъёмом лучше меня.
Участки снега все ещё кое-где виднелись на земле, и потрескавшиеся фрагменты льда обрамляли воду в каменном бассейне снаружи деревянной двери. Вода от недавнего таяния снегов стекало по одной стороне тропы потоком, похожим на ленту. Пока мы стояли там, я продолжала жадно втягивать воздух, зная, что моё лицо сделалось ярко-красным от натуги.
— Твой дом? — спросила я.
Она сделала утвердительный жест. Затем я ощутила это. Древесный дым поднимался от крупной расселины за входом в землянку. Я уставилась на дым, затем на Тарси.
— Там кто-то есть?
Она снова сделала утвердительный жест.
— Попросила девочку прийти и разжечь, чтобы мы не замёрзли.
— Девочку, — повторила я.
Вместо слов она послала проблеск зрительного образа — небрежный, как воздушный поцелуй.
«Девочка» выглядела лет на тридцать, а значит, скорее всего, ей было лет триста, потому что с такими широко распахнутыми
Отключившись от Барьера, я присмотрелась к лицу Тарси, сунув руки в передние карманы брюк. Мои пальцы онемели, как только мы остановились достаточно надолго, чтобы я это заметила. И штаны не очень-то помогали.
На самом деле мне хотелось в душ. А может, провести добрый часик в сауне.
Пожилая женщина тихо щёлкнула себе под нос, подходя к деревянной двери.
Я пошла за ней и увидела серебристую луну, поднимавшуюся над долиной и уже взошедшую выше горизонта. Я каким-то образом вспомнила, что сейчас убывающая луна. Через несколько дней меня ждёт очередное новолуние.
«Сколько драматизма, — поддразнила Тарси. — Он знает, где ты».
— С ним все хорошо? — я осознала, как это прозвучала. «…То есть, он не против того, где я нахожусь?»
«Против, конечно, — она улыбнулась. — Но он знает, что ты в безопасности».
Не очень-то ободрившись, я вошла следом за ней в дверь.
Я вновь остановилась в небольшой прихожей, глядя, как Тарси говорит с «девочкой», которая что-то помешивала над каменным очагом. Сам очаг напоминал мне обитель первопроходцев, которую я как-то раз посещала за пределами Сан-Франциско. Тарси потыкала в огонь металлическим прутом, затем кивнула другой женщине, заговорив на непонятном мне языке.
Когда я только вошла, молодая видящая не подняла взгляда, но теперь улыбнулась мне. Её широкое смуглое лицо исказилось морщинами от солнца, ветра и доброго юмора. У неё был отрешённый взгляд того, кто много смотрел на снег.
Я подняла ладонь, улыбаясь в ответ, а затем просто постояла там, осматривая небольшое пространство.
Ковры и одеяла покрывали каменный пол. Кухонный уголок был увешан сушёными растениями возле шкафчика без дверец. Его полки занимали баночки с разноцветными специями и ещё больше растений, а также керамические тарелки и миски. Мебель полностью была деревянной, включая маленький столик и два стульчика у камина, которые, кажется, были сделаны из коряг. На каминной полке стоял ряд свеч в железных подсвечниках, а также несколько статуэток, похоже, вырезанных из вулканического камня.
Тут имелась только одна кровать, но на полу рядом с ней примостился соломенный тюфяк, укрытый толстыми шкурами. Я предположила, что он предназначался для меня.
Девочка щёлкнула на пожилую женщину, обращаясь к ней на том прекси со странным акцентом.
— Я приведу… — (что-то непонятное) — … бабушка? — сказала девочка. — …для тебя и твоей… — (я снова запуталась). — Она хочет сейчас?
Тарси любовно потрепала её темноволосую голову по затылку.
— Да, — вот и все, что я поняла из последовавших жестов руками, но я видела, как девочка улыбнулась безупречно белыми зубами. Затем она встала, поклонилась мне, наклонив ладонь перед лицом — жест уважения в культуре видящих.