Седьмой свиток
Шрифт:
— Не болтай о старости, щенок. У меня есть парочка трюков про запас, которые я даже не опробовал.
— Да, спросите об этом Мару, — ухмыльнулся сын, поворачивая на юго-запад. Самолет так низко прижимался к земле, что распугал стадо верблюдов, пасущихся в редком колючем кустарнике. Они удалились прочь, оставив за собой тучу белой пыли, как свадебный кортеж.
— Еще три часа, и мы на месте встречи, — поднял глаза от карты Джанни. — Точнехонько! Приземлимся за сорок минут до заката. Лучше некуда.
— Тогда мне лучше пойти переодеться в дорожную одежду. — Ройан вернулась в основной
— Отлично, — заметил Николас с кровати. — А как твое колено?
— Дойду, — заявила Ройан.
— Хочешь сказать, что лишишь меня удовольствия тащить тебя на спине?
Эфиопские горы так незаметно показались на горизонте, что Ройан и не заметила их, пока Николас не обратил ее внимание на бледно-голубое пятно, возникшее на фоне ярко-синего неба Африки.
— Почти на месте. — Он бросил взгляд на часы. — Пойдем-ка в кабину.
Глядя вперед, они не могли заметить никаких опознавательных знаков, только бескрайнюю коричневую саванну, покрытую черными точками деревьев акации.
— Осталось десять минут, — объявил Джанни. — Вы что-нибудь видите?
Ответа не последовало, все смотрели вперед.
— Пять минут.
— Туда! — Николас указал направление. — Там русло Голубого Нила. — Впереди показалась плотная линия густо растущих деревьев. — А вон и труба старого сахарного завода на берегу. Мек Ниммур говорит, что посадочная полоса в трех милях от завода.
— Если и так, на карте ее нет, — проворчал Джанни. — Одна минута до того, как мы будем на месте.
Минута шла медленно.
— Ничего… — Фред умолк, когда перед ними с земли поднялась красная ракета прямо перед носом «Толстой Долли». Все в кабине облегченно улыбнулись.
— Как всегда точно. — Николас похлопал Джанни по плечу. — Я и сам не сделал бы лучше.
Фред поднялся на несколько сотен футов, а потом развернулся на сто восемьдесят градусов. Теперь на равнине горели два сигнальных огня — один с черным дымом, другой с белым. И только на расстоянии километра они смогли различить неясные очертания заросшей и давно не используемой посадочной полосы, построенной двадцать лет назад компанией, которая пыталась выращивать сахарный тростник, орошая его водой Голубого Нила. Но Африка снова победила, и компания исчезла, оставив в качестве собственной эпитафии жалкую отметку на равнине. Мек Ниммур не зря выбрал это место для встречи.
— Ни малейших признаков людей, — опять проворчал Джанни. — Что мне делать?
— Продолжай приближаться, — велел Николас. — Должны пустить еще одну ракету… А вот и она!
Из зарослей в конце полосы вырвался огненный шар, и наконец с самолета заметили человеческие фигуры. Люди оставались в укрытии до последнего момента.
— Это Мек! Приземляйся!
Когда «Толстая Долли» окончила торможение и приблизился конец грубой, испещренной ямами посадочной полосы, впереди появилась фигура в камуфляжной одежде, показавшая, куда выруливать — в пространство между двумя ближайшими деревьями.
Джанни выключил моторы и улыбнулся пассажирам.
— Ну,
Даже с высоты кабины «Толстой Долли» нельзя было не узнать Мека Ниммура, вышедшего из-под прикрытия зарослей акации. Только теперь путешественники заметили, что деревья были затянуты камуфляжной сеткой; потому-то им и не удалось заметить людей с воздуха. Как только погрузочный трап опустился, к самолету подошел Ниммур.
— Николас! — Они обнялись. Мек шумно расцеловал англичанина в обе щеки, потом отстранился от него и внимательно изучил лицо, радуясь столь скорой встрече. — Значит, я был прав! Ты снова за старое. Не просто охотишься на дик-дика?
— Как я мог обмануть старого друга? — пожал плечами Николас.
— Тебе это всегда легко удавалось, — засмеялся эфиоп, — но я рад, что мы повеселимся вместе. В последнее время жизнь была скучной.
— А то! — Англичанин дружески толкнул его в плечо.
Следом за Ниммуром показалась изящная тонкая фигура в оливково-зеленом камуфляже. Николас узнал в ней Тессэ, только когда она заговорила. На ней были десантные ботинки и тряпочная кепка, делающая ее похожей на мальчика.
— Николас! Ройан! Добро пожаловать обратно! — закричала она. Обе женщины обнялись с не меньшим энтузиазмом, чем мужчины.
— Эй, давайте пошевеливайтесь! — поторопил всех Джанни. — Это вам не Вудсток. Мне нужно вернуться на Мальту. Я хочу взлететь до наступления темноты.
Мек начал командовать разгрузкой. Люди забегали, выкатывая тяжелые контейнеры, а Сапер тем временем завел свой любимый трактор. Он принялся свозить грузы по трапу и складывать в роще акаций под камуфляжной сеткой. Грузчиков было много, и дело пошло так быстро, что «Толстая Долли» опустела в тот момент, когда солнце начало опускаться за горизонт и африканские сумерки принялись стирать краски с ландшафта.
Джанни и Николас провели последнее короткое совещание в кабине, пока Фред завершал предполетные проверки. Они еще раз обсудили планы и обмены сообщениями по радио.
— Через четыре дня, начиная с сегодняшнего, — согласился Джанни. Они быстро пожали друг другу руки.
— Отпусти человека, Николас! — заорал снизу Мек. — Мы должны перейти границу до рассвета.
Они посмотрели, как «Толстая Долли» вырулила на конец полосы и развернулась. Моторы бешено взревели, и в огромном облаке пыли самолет разогнался и поднялся над их головами. Джанни прощально покачал крыльями. Без включенных навигационных огней огромный «геркулес» растаял в темнеющем небе словно летучая мышь и исчез почти немедленно.
— Иди сюда. — Николас усадил Ройан под акацией. — Я не хочу, чтобы твоя нога выкинула какой-нибудь номер. — Он закатал ее штаны до середины бедра и замотал колено эластичным бинтом, пытаясь не проявлять получаемого от процесса удовольствия. Его порадовали поблекшие синяки и спавшая опухоль.
Николас нежно пощупал колено. Кожа была бархатистой, а плоть под ней упругой и теплой. Он поднял голову и по выражению лица Ройан понял, что она так же наслаждалась прикосновениями, как и он. Встретившись с ним глазами, она слегка покраснела и быстро опустила штанину.