Седьмой свиток

Смит Уилбур

К ним подбежал офицер, тяжело дыша. Он был слишком толст и вспотел даже такой холодной ночью. Пухлые щеки жирно блестели в свете фонарей.

— Не причиняй ей боли, осел, — выдохнул он. — Она не преступница, а благородная дама. Отведите ее к грузовику, но обращайтесь с ней уважительно.

Два человека подхватили Тессэ за руки и повлекли к машине, чтобы потом затолкать в кабину рядом с водителем в военной форме. Полный офицер залез следом, и женщина оказалась зажата между двух мужчин. Солдаты вскарабкались в кузов грузовика. Водитель завел двигатель и отпустил сцепление.

Тессэ тихо плакала,

и офицер бросил на нее короткий взгляд. В свете фар она успела заметить сочувствие в глазах военного, которое слабо вязалось с его действиями.

— Куда вы меня везете? — спросила она, подавляя рыдания. — Что я натворила?

— Мне приказано доставить вас к полковнику Ного, командующему округом, на допрос в связи с действиями шуфта в Годжаме, — сообщил он, пока их подбрасывало вверх-вниз на колдобинах.

Оба помолчали, а потом офицер заговорил по-английски:

— Водитель знает только амхарский. Я хочу сказать, что знал вашего отца, алто Земена. Он был хорошим человеком. Мне очень жаль, что сегодня с вами так поступили, но я всего лишь лейтенант. Мне приходится исполнять приказы.

— Я понимаю, что это не ваш выбор и не ваша вина.

— Меня зовут Хаммед. Я помогу вам. В память об алто Земене.

— Спасибо, лейтенант Хаммед. Друзья мне понадобятся.

Пока они ждали, когда осядет пыль и упадут последние камни, Николас обработал все ранки, полученные Ройан. Порез на виске оказался не слишком серьезным, больше напоминая царапину, и англичанин решил, что зашивать его не нужно. Он продезинфицировал рану и заклеил пластырем. Оказалось, что Ройан довольно сильно ударилась плечом при падении, и Николас помассировал его, натерев мазью с арникой.

К своим ушибам он отнесся с куда меньшим вниманием. Уже через час после обвала Харпер был готов вновь отправиться в туннель. Баронет велел Ройан и Саперу оставаться на мосту, а сам поднялся по ступеням, неся с собой бамбуковый шест и лампу, соединенную с генератором.

Николас продолжил путь со всевозможной осторожностью, постукивая по крыше туннеля, ища слабые места. На площадке оказалось, что камнепад разрушил остатки белой заштукатуренной двери, некогда преграждавшей путь в гробницу. Ящики из-под снаряжения, в восьми из которых лежали статуи из святилищ, разметало в стороны. Некоторые оказались погребены под упавшими камнями. Николас вытащил их и заглянул в каждый, чтобы убедиться, не пострадало ли содержимое. С невероятным облегчением он обнаружил, что прочный металл выдержал напор и драгоценные статуи остались в целости и сохранности. Харпер осторожно отнес их к самому стоку и оставил там на попечении Сапера.

На сей раз Ройан настояла, что отправится с ним. Ее не переубедили даже его живописания возможности нового камнепада. При виде развалин некогда прекрасной галереи египтянка пришла в ужас.

— Она полностью разрушена, — прошептала Ройан. — Все эти произведения искусства… Не могу поверить, что Таита позволил этому случиться.

— Я тоже, — с горечью согласился Николас. — Он хотел отправить нас по дороге через семь врат на земли счастливой охоты. И почти преуспел, надо заметить.

— Понадобится немало усилий, чтобы разобрать все это.

— О чем ты говоришь? — в тревоге повернулся к ней англичанин. —

Мы спасли статуи, и надеяться больше не на что. Думаю, пришло время зафиксировать убытки и выметаться отсюда.

— Выметаться? Ты спятил? — яростно закричала она. — Совсем сошел с ума?

— По крайней мере статуи оплатят наши издержки, — объяснил Харпер. — И даже может остаться что-нибудь для дележа по нашим условиям.

— Но ты ведь не хочешь отказаться теперь, когда мы так близко к цели? — резко спросила Ройан.

— Галерея разрушена… — спокойно начал Николас, но его спутница топнула ногой и закричала:

— Гробница все еще там. Черт подери, Ники, Таита не стал бы тратить столько усилий, если бы это было не так. Мы уже слишком близко — вот почему он так обрушился на нас. Неужели ты не понимаешь? Теперь он действительно обеспокоен. И мы не можем отказаться от победы, когда она видна на горизонте.

— Ройан, будь разумна.

— Нет! Нет! Это ты будь разумен. — Она наотрез отказывалась слушать. — Ты должен немедленно начать расчистку галереи. Я знаю, что теперь вход открыт. Нам нужно всего лишь убрать обломки. Я уверена, что мы найдем настоящий вход в гробницу за булыжниками, которые Таита специально сбросил нам на головы.

— Кажется, в результате камнепада в твоей голове повредился винтик-другой, — обреченно развел руками Николас. — Но что проку спорить с безумной женщиной? Мы расчистим часть завалов и докажем тебе, что там ничего нет.

— Большой проблемой станет пыль. — Сапер посмотрел на заваленный вход в галерею, выслушав их новые планы. — Стоит коснуться этих обломков, и в воздух ее поднимется столько, что наш маленький вентилятор с этим не справится.

— Верно, — живо согласился Николас. — Значит, придется их смачивать. Поставим два ряда людей на участке от входа в гробницу к стоку. По одному будем передавать ведра с водой, а по другому — каменные обломки.

— Работы потребуется немало, — с траурным видом объявил Сапер, покусывая нижнюю губу.

— Ты нанимался на нелегкий труд, — напомнил его друг. — Так что нечего ныть.

Монахи, все еще убежденные, что заняты богоугодным делом, жизнерадостно восприняли новое задание. Они с пением передавали обломки штукатурки и камни в одну сторону, а глиняные горшки с водой из стока — в другую. Николас работал вместе с отрядом «Буйволов», возглавляемых Ханситом. Это оказался тяжелый, грязный и опасный труд. Каждый обломок приходилось поливать водой и только потом передавать по цепочке. Скоро лестница стала предательски скользкой. Кроме того, оставалась опасность нового обвала.

В подземном коридоре работало так много людей, что маленький вентилятор не справлялся с задачей циркуляции воздуха. Внутри стало жарко и тяжко. Люди разделись до набедренных повязок, тела блестели от пота. Передаваемые обломки сбрасывали в сток, но, несмотря на это, уровень воды нисколько не изменился. Глубины бесследно поглощали каменные осколки.

В забитом людьми подземелье Николасу было так душно, что после окончания каждой смены он хотя бы на несколько минут выбирался на открытый воздух. Даже мрачный и темный пруд Таиты навевал добрые чувства после вызывающих клаустрофобию коридоров. В один из таких выходов, перелезая через стену из габионов, он увидел Ниммура.